Пилат:
— Кого вы хотите чтоб отпустил: убийцу Варраву или Иисуса, называющего себя Мессией?
Первосвященник:
Он не Мессия! Он самозванец! Отпусти Варраву!
Пилат:
— Кого вы хотите чтоб отпустил: убийцу Варраву или Иисуса, называющего себя Мессией?
Первосвященник:
Он не Мессия! Он самозванец! Отпусти Варраву!
— Кто он, новый бог?
— Ты не поверишь. Бог рабов и для рабов. Но ему охотно кланяются и свободные племена, потому, что в каждом человеке слишком много от раба. За свободу надо стоять, а когда кто-то приходит и очень сладко говорит, что рабом быть проще и спокойнее, что надо вручить свою судьбу другому, сильному, который всё видит и всё знает, который придёт и всё рассудит... Многие добровольно отдают свою свободу. Сладкая ложь проходит там, где не прошёл меч.
Maintenant tu marches dans Paris tout seul parmi la foule
Des troupeaux d’autobus mugissants près de toi roulent
L’angoisse de l’amour te serre le gosier
Comme si tu ne devais jamais plus être aimé
Si tu vivais dans l’ancien temps tu entrerais dans un monastère
Vous avez honte quand vous vous surprenez à dire une prière
Tu te moques de toi et comme le feu de l’Enfer ton rire pétille
Les étincelles de ton rire dorent le fond de ta vie
C’est un tableau pendu dans un sombre musée
Et quelquefois tu vas le regarder de près
— Либо мы продолжаем существовать и после смерти, либо прекращаем всякое существование и нам это неподвластно — так к чему торговаться с богами? Вспомни, христиане считают, что есть только один Бог....
— В трех лицах!
— А чем лучше твой, из тысячи кусочков?
Если можно создавать такие великолепные произведения во имя Бога, то как можно убивать, прикрываясь именем его же?
Учение об апостольском преемстве недостаточно определено. В наиболее обычной форме оно появилось как результат стремления местной церкви связать свое образование с именем апостола или непосредственного ученика апостола. Несмотря на исторические трудности... сомнительно, чтобы церкви отказались бы от этой формы, особенно на Востоке, в пользу коллективной формы преемства, которая имеется в учении о коллегиальности епископов.
Великий комбинатор не любил ксендзов. В равной степени он отрицательно относился к раввинам, далай-ламам, попам, муэдзинам, шаманам и прочим служителям культа.
Все-таки религия – забавная штука. Все религиозные учения рассматривают «путь наш земной» как нечто тягостное и гнетущее, как безотрадную полосу нескончаемых препятствий, как досадную помеху, выплюнутую кем-то жвачку, прилипшую к нашей чистой душе.
— Он был похож на спящего, который неожиданно проснулся и увидел мир, — продолжала она, — всю его красоту и всю печаль. Голод и жажду. Все, чего он никогда не знал, о чем никогда не думал, предстало перед ним в преувеличенном виде, воплотилось в одном-единственном человеке, которым случайно или по воле судьбы, если вам угодно, оказалась я. Райнальди — которого он ненавидел, вероятно, так же, как вы, — однажды сказал мне, что я открыла ему глаза, как иным открывает глаза религия. Его охватила такая же одержимость. Но человек, приобщившийся к религии, может уйти в монастырь и целыми днями молиться перед образом Богоматери в алтаре. Она сделана из гипса и не меняется. С женщинами не так, Филипп. Их настроения меняются со сменой дня и ночи, иногда даже с часа на час, как и настроение мужчины. Мы люди, и это наш недостаток.