Пилат:
— Кого вы хотите чтоб отпустил: убийцу Варраву или Иисуса, называющего себя Мессией?
Первосвященник:
Он не Мессия! Он самозванец! Отпусти Варраву!
Пилат:
— Кого вы хотите чтоб отпустил: убийцу Варраву или Иисуса, называющего себя Мессией?
Первосвященник:
Он не Мессия! Он самозванец! Отпусти Варраву!
А мне, вообще, отношения между человеком и Богом представляются по-другому. Все эти институты — это человеческое, Бог гораздо шире. Господь Вседержитель, разве можно его ограничить канонами, законами? Ограничить Творца Вселенной нашими убогими представлениями? Но, Аня, вот не получилось у человека идти этим путем и тогда он остается наедине с Богом, и что ж – Бог его примет такого, Бог ему скажет: «Иди иначе, иди как умеешь! Я все равно с тобой и желаю тебе спастись!» Отношения человека с Богом неизмеримо глубже, многообразней, чем их представляют официально.
Однажды я встретил священника-иезуита, и сказал: «Какая самая короткая молитва в мире?» И он сказал: «Хер с ним».
Христианская религия — самая трудная, самая неосуществимая, наиболее противодействующая человеческой природе и требующая жертв непосильных.
— Можно ли убивать с верой в бога?
— Да только так и происходит... Перекрестясь режут, помолясь пытают, отслужив молебен — лютуют и насилуют.
— Неужели никто не замечает?
— Замечают. Однако и здесь есть лазейка... Если смерть — это второе рожденье, то убивать можно. Бог послал меня убить, чтобы убитый родился на тот свет. Логично?
— Сердце с этим не примиряется.
— Вот сердцу и верь.
Кто раскрывает таинства непосвященным, тот кощунствует. Но первосвященник именно раскрывает таинства непосвященным. Стало быть, первосвященник кощунствует.
... Власть-то тут она. А вот насколько? Толпа – животное. Управляемое инстинктами. Религиозность – как раз инстинкт.
Я не агрессивный атеист. Я понимаю, что при всех своих минусах, религия пропагандирует и внушает моральные ценности и устои. Это важно.
Основная задача всех церквей была одна и та же: внушать бедным холопам, что для них — нет счастья на земле, оно уготовано для них на небесах, и что каторжный труд на чужого дядю — дело богоугодное.