Живой мертвому не товарищ.
— Так, ну и где же твой труп? Поинтересовался офицер Девлин.
Гром насупился:
— Э, ты так не шути. Мой труп, если все будет в порядке, ты увидишь еще не скоро. А труп этого бедняги лежит вон там за ширмой.
Живой мертвому не товарищ.
— Так, ну и где же твой труп? Поинтересовался офицер Девлин.
Гром насупился:
— Э, ты так не шути. Мой труп, если все будет в порядке, ты увидишь еще не скоро. А труп этого бедняги лежит вон там за ширмой.
За что он умер и как он жил — это им все равно.
Добраться до мяса, костей и жил, им надо, пока темно.
Война приготовила пир для них, где можно жрать без помех.
Из всех беззащитных тварей земных, мертвец беззащитней всех.
Козел бодает, воняет тля, ребенок дает пинки.
Но бедный мертвый солдат короля, не может поднять руки...
— ... как по-вашему... Визерис будет сердиться, когда вернётся?.. — Наверное, я разбудила дракона, правда?
— Мёртвых не поднять, девочка, ваш брат Рейегар был последним из драконов, и он погиб у Трезубца. Визерис... это даже не змея — тень её.
Граница между невежеством и знанием, дикостью и культурой – воистину она начинается с того, насколько достойно мы обращаемся со своими мертвыми…
— У меня есть разрешение на перевозку товаров, а если я это делаю ночью, то это мое дело.
— А кровь на вашем пирсе — тоже ваше дело?
— Там весь пирс в крови — это порт. Люди работают, наживка, рыба, кровь.
— И трупы?
Мертвым не следует тревожить тех, кого они любят. Из жалости к ним они должны оставаться мертвыми.
Как-то раз агент спросил меня, кем я вижу себя через пять лет.
Трупом, сказал я. Я вижу себя гниющим трупом. Или пеплом; я могу представить, что меня сожгут.