Иной раз я сделаю фотографию, а она мне не нравится. Но я же сама её сделала и винить мне некого, только себя одну... Такие фотографии я прячу.
— Я боюсь!
— И я боюсь!
— Ты-то чего? У тебя пистолет!
Иной раз я сделаю фотографию, а она мне не нравится. Но я же сама её сделала и винить мне некого, только себя одну... Такие фотографии я прячу.
— Как вы смеете задавать мне такие вопросы и грубо обращаться со мной?
— Чего, чего, чего? Грубо? Я с вами грубо?
— Силой ворвались в мой дом, командуете тут!
— Я грубо? Я вас что, насиловал?
— Пока нет, но впереди ночь.
Глупец я или злодей, не знаю; но то верно, что я также очень достоин сожаления, может быть больше, нежели она: во мне душа испорчена светом, воображение беспокойное, сердце ненасытное; мне все мало: к печали я так же легко привыкаю, как к наслаждению, и жизнь моя становится пустее день ото дня...
Вспомнил слова старика о страхе: «Есть лишь одна сила, которая его превосходит. Любовь». Слова успокаивали. Вот только как обрести любовь? Если искать ее намеренно, ни за что не найдешь. Так сказал У Май.
– Так вот, легко доказать, что, хоть общее количество создаваемой нами информации растет невероятно быстро, полезность этой информации с такой же точно скоростью падает.
– Почему?
– Потому что наша жизнь сегодня ничуть не осмысленнее, чем во времена Гомера. Мы не стали счастливее. Скорее наоборот.
Странно, но даже, когда ты знаешь, что нет никаких перспектив, когда ты расстаёшься, на сердце всё равно тяжело...
После Гоголя, Некрасова и Щедрина совершенно невозможен никакой энтузиазм в России. Мог быть только энтузиазм к разрушению России. Да, если вы станете, захлёбываясь в восторге, цитировать на каждом шагу гнусные типы и прибауточки Щедрина и ругать каждого служащего человека на Руси, в родине, — да и всей ей предрекать провал и проклятие на каждом месте и в каждом часе, то вас тогда назовут «идеалистом-писателем», который пишет «кровью сердца и соком нервов»... Что делать в этом бедламе, как не... скрестив руки — смотреть и ждать.