Её глаза — как два тумана,
Полуулыбка, полуплач,
Её глаза — как два обмана,
Покрытых мглою неудач.
Её глаза — как два тумана,
Полуулыбка, полуплач,
Её глаза — как два обмана,
Покрытых мглою неудач.
Не забывайте, что я борюсь против несправедливости в этой стране. Несправедливо, что ваши глаза печальны, Ортенсия.
Эта печаль была такой огромной, такой жгучей и страшной, что ее невыносимо было видеть. Страшно смотреть, как в глазах женщины сияет ее душа.
От неё не осталось ничего, кроме прекрасных больших глаз, на которые больно было смотреть, потому что, будь они меньше, в них, пожалуй, не могло бы уместиться столько печали.
Во многом знании — немалая печаль,
Так говорил творец Экклезиаста.
Я вовсе не мудрец, но почему так часто
Мне жаль весь мир и человека жаль?
Твої грози пахнуть світлом,
Б'є погляд удаль,
Непохитно, непомітно
Дощ вабить печаль...
Не змогли мої сни
Стати сильними...
Без меж світ твоїх очей!
Серце моє п'яне тане...
Без меж сум моїх ночей,
Ким же я без тебе стану?..
Без меж любов моя...
Твои грозы пахнут светом,
Взгляд бьет вдаль.
Стойко, незаметно
Дождь манит печаль...
Не смогли мои сны
Стать сильны.
Без границ мир твоих глаз.
Мое пьяное сердце тает...
Без границ печаль моих ночей,
Кем же я без тебя стану?
Без границ любовь моя...
Лишь запах чебреца, сухой и горьковатый,
Повеял на меня — и этот сонный Крым,
И этот кипарис, и этот дом, прижатый
К поверхности горы, слились навеки с ним.
Здесь море — дирижер, а резонатор — дали,
Концерт высоких волн здесь ясен наперед,
Здесь звук, задев скалу, скользит по вертикали,
И эхо средь камней танцует и поет.
— Я бы тебя должна ненавидеть. С тех пор как мы знаем друг друга, ты ничего мне не дал, кроме страданий...— Её голос задрожал, она склонилась ко мне и опустила голову на грудь мою.
«Может быть,— подумал я, ты оттого-то именно меня и любила: радости забываются, а печали никогда...»
Я смог лишь покачать головой, не в силах отвести взгляд от лица фарфоровой куклы с бесцветными глазами, – таких грустных глаз мне еще не доводилось видеть.