Где волны серые, холодные
Извечно друг за другом следуют,
Дельфины милые, свободные
Свистящим шепотом беседуют.
Не понимая разрушения.
Не принимая созидания.
Во имя самоулучшения
Передают поток сознания.
Где волны серые, холодные
Извечно друг за другом следуют,
Дельфины милые, свободные
Свистящим шепотом беседуют.
Не понимая разрушения.
Не принимая созидания.
Во имя самоулучшения
Передают поток сознания.
В наше море только в кроссовках заходить. Такое дело: колючие наросты устричных раковин больно впиваются в пятки, и нет никакой возможности терпеть эту рефлексотерапию, разве что просто не обращать на нее внимания, как это делает овчаровская детвора, или — тоже вариант — разрешить ей быть, как это делал один наш знакомый.
Море — как законная жена. Когда оно всё время под боком, хочется искупаться в речке.
По воле неба власть мне грозная дана,
Почтен и славен я меж светлыми богами,
Огромна мощь моя, для всех она страшна,
Владыка я и цать над синими волнами.
Хоть рифы есть в морях и тонут корабли,
Гонимы бурею, но — я тому свидетель -
Не ропщут на меня владетели земли:
Средь бурных волн моих не гибнет добродетель.
Нам нужны такие корабли на море,
Чтобы мы могли с любой волной поспорить.
Маяки нужны и нужен нам локатор,
А ещё нам верные нужны ребята.
И тогда вода нам как земля.
И тогда нам экипаж — семья.
И тогда любой из нас не против -
Хоть всю жизнь служить в военном флоте.
А ещё она увидела море. Внезапно весь мир перестал существовать для неё, и только бескрайнее пространство тихо лежало перед глазами. Сердце забилось так, что, казалось, слёзы вот-вот брызнут из глаз.
Кот мальчика на самом деле был Корабельным Котом. Потому что, когда перевёрнутый стол превращался в корабль, он непременно забирался туда. А ещё Кота можно было прикладывать к уху, как большую мягкую ракушку: в его мурчании слышался шум моря.
Живет буревестник на гребне утеса, -
Я это от старого слышал матроса.
Он в пене сверкает крылами и стонет,
Скользит над волнами и в море не тонет,
Качается мерно на зыбкой лазури,
При штиле молчит и кричит перед бурей.
То реет под тучей, то с гребнями рядом,
Как наши мечты между небом и адом.
Тяжел он для воздуха, легок для моря.
Вот, птица-поэт, в чем и радость и горе.
И хуже всего, что ученый с опаской
Рассказ моряка счел бы сущею сказкой.
Отпусти ты, старче, меня в море!
Дорогой за себя дам откуп:
Откуплюсь, чем только пожелаешь.