— Такая комната в нашем доме могла бы спасти наш брак.
— О Соне что-нибудь слышно?
— Только то, что она несчастлива с Восковцевым и каждый день принимает любовников.
— Простите, что принимает?
— Любовников.
— Такая комната в нашем доме могла бы спасти наш брак.
— О Соне что-нибудь слышно?
— Только то, что она несчастлива с Восковцевым и каждый день принимает любовников.
— Простите, что принимает?
— Любовников.
Цветок хризантемы хотел я воспеть,
И красоту его уподобить
Красоте супруги моей.
Но разве может цветок этот жалкий
Сравниться с моею женой!
Её брови — как чёрные молнии,
Глаза — словно звёзды карие.
А как она в гневе прекрасна,
Когда своей нежной рукою
Дверь мне навстречу откроет
И крикнет голосом страшным:
— Опять ты, сволочь, нажрался!
Ваня, а вот от вас уже и не ожидала – мы ведь практически помолвлены! Да, да, вы первый кричали «горько», креститься поздно, пора глядеть на правду прямо. Как оно вам ни больно, но я ваша навеки!
Брак — это как бы встреча двух неприятельских армий. Он стоит во главе своей армии, у него здесь нет ни гроша, ни знакомых, ничего. Но держится он так, словно за ним целое войско. Разве это не прекрасно? А? И ещё, он начинал учить английский... по этикеткам на аспирине.
К сожалению, товарищ судья, я вошел в супружескую жизнь безо всяких тренировок. (Из зала суда.)
— Между вами чувствуется химия.
— Да. Такая же, как в Чернобыле.
(— Между вами и вашей бывшей женой еще проскальзывают искры.
— Да между нами радиация, как в Чернобыле.)
— Вы правда читаете эту книгу?
— Нет. Я положил её здесь, чтобы идиоты, вроде тебя, думали, что я умный.
— Наверное.