Через год вы случайно столкнетесь в городе где-то и обнаружите себя вчетверо более чужими, чем в самую первую встречу.
Не затыкать пустоты в себе случайными мужчинами и женщинами, как комканной газетой — обувь, чтоб не ссыхалась.
Через год вы случайно столкнетесь в городе где-то и обнаружите себя вчетверо более чужими, чем в самую первую встречу.
Не затыкать пустоты в себе случайными мужчинами и женщинами, как комканной газетой — обувь, чтоб не ссыхалась.
Рассчитай меня, Миша. Ночь, как чулок с бедра,
Оседает с высоток, чтобы свернуться гущей
В чашке кофе у девушки, раз в три минуты лгущей
Бармену за стойкой, что ей пора,
И, как правило, остающейся до утра.
Как все дети, росшие без отцов,
мы хотим игрушек и леденцов,
одеваться празднично,
чтоб рубцов и не замечали.
Только нет на свете того пути,
где нам вечно нет ещё двадцати,
всего спросу — радовать и цвести,
как всегда вначале...
Ничего не жду, не думаю ни о ком.
Потихоньку учусь не плакать и высыпаться.
И луну в небеса подкинули медяком,
Положив на ноготь большого пальца.
как красивые и не мы в первый раз целуют друг друга в мочки, несмелы, робки
как они подпевают радио, стоя в пробке
как несут хоронить кота в обувной коробке
как холодную куклу, в тряпке
как на юге у них звонит, а они не снимают трубки,
чтобы не говорить, тяжело дыша, «мама, все в порядке»;
как они называют будущих сыновей всякими идиотскими именами
слишком чудесные и простые,
чтоб оказаться нами.
Умирать и давать имена — вот, может быть, то немногое, что люди умеют делать по-настоящему искренне.
И так до скончания века — убийство будет порождать убийство, и всё во имя права и чести и мира, пока боги не устанут от крови и не создадут породу людей, которые научатся наконец понимать друг друга.
Маяк серебристым свеченьем
Выхватывал сердцебиение
Существ, ощущавших свободу,
Им было плевать на погоду.
Земля уходила под воду
Согласно законам природы,
Жильцы интегральной планеты
Смотрели сквозь пальцы на это.