От чего угодно можно сбежать, от кого угодно, но нельзя оставить банки с закатанным собственноручно вареньем.
Они тоже не спят. Ни днём, ни ночью. Всегда смотрят вперёд, в дождь, в туман, на горизонт; всегда внимательны. Такова участь тех, кто на носу корабля.
Она светилась, как все фонари и маяки Картахены разом. Что-то бесновалось в глазах, точно как у игроков, которые ни на какие числа в мире не променяют своё любимое зеро.
Нельзя просто так покидать вещи, которые дарили счастье. Вещи всё помнят. Счастливые вещи помнят счастье. Карусели – счастливейшие их железок. Эту нужно лишь покрасить, поменять лампочки, пересадить ей сердце.
Магдалена Руа позвонила в наш аукционный дом на следующий после похорон день. Тогда её голос показался мне голосом расколотой горем дочери. Но теперь я поняла, что Магдалена Руа раскололась намного раньше. Она, бледная, измученная дневным светом, полулежала в кресле. Иногда дёргала рукой, чесала лицо, облизывала сухие губы. «Некоторым деньги даются в наказание», – вспомнила я фразу из книги её отца.
А вы с кем коротаете ночи?
– Одна. Кручусь и плачу в подушку.
– А вам не хочется…?
– Придушить мужа? Время от времени появляется такое желание. Ненавижу тех, кто может спокойно, крепко спать.
Монт расхохотался:
– Я тоже.
Я каждый день начинаю с молитвы, чтобы он смог убежать ото всех, кто хочет сбить его с цели; чтобы не дрожал и не прятался в нору, где есть диван и телевизор, а из кухни пахнет куриным супом.
Я пробовал заинтересовать себя резными глыбами – тщетно. Карфаген оказался руинами, подсвеченными розовым утренним солнцем. В Суссе, по дороге в Тунис, в Сиди-бу-Саиде – везде, где была она, было счастье. Теперь счастье осталось в чьём-то брошенном доме в нескольких километрах отсюда.
Cлайд с цитатой