Бывает, ловкая иллюзия оказывается более эффективной, чем грубая сила.
Самую большую душевную боль нам доставляют наши собственные иллюзии, фантазии и мечты.
Бывает, ловкая иллюзия оказывается более эффективной, чем грубая сила.
Самую большую душевную боль нам доставляют наши собственные иллюзии, фантазии и мечты.
На самом деле мы алчем не добра или зла, а силы. В ком-то эта жажда сильней, в ком-то глуше, но никто не лишён её вовсе. Есть сила воина, сила красавицы, лицедея, жреца, государя, мастерового, певца... Причём каждый человек глубоко в душе знает, что никакой силы не будет без трудов, лишений и боли. Только кто-то не боится сам поднимать муки и тяготы, а другой не боится доставлять их другим. Вот и вся разница.
Мы знаем, что ныне лежит на весах, и что совершается ныне. Час мужества пробил на наших часах, и мужество нас не покинет.
Массы никогда не знали жажды истины. Они требуют иллюзий, без которых они не могут жить.
(Массы не знали жажду правды никогда. Они хотят иллюзий, в отсутствии которых они не имеют возможности существовать.)
Все воительницы, в конечном счете, мечтают о большой и прекрасной любви и грезят о том, чтобы некий рыцарь носил их на руках. Они в душе нежные и хрупкие. Это для них нормально — представлять, как от одного их удара грозный воин летит спиной вперед, сшибая мебель, и считать себя при этом изящными.
Мудрец сказал:
— Слабого врага рассматривай как сильного. Не спускай с него глаз и остерегайся его. Сильного друга рассматривай как слабого. Помни, что всецело положившись на его поддержку, ты можешь оказаться битым врагом, равным тебе по силе.