Я пришел пожаловаться, но ты доказала, что виноват, оказывается, я сам. Я чувствую, что ты боишься того, что за этим последует. Тебя страшит мой следующий шаг. Что же, мне это нравится. Бойся меня всегда. В следующий раз, тебе не понадобится кинжал, что бы защитить себя. Потому что пока ты со мной, тебе нечего бояться. Я здесь, что бы защитить тебя от любой опасности, но... никто не сможет защитить тебя от меня. Никто.
Мы лучше будем жить в страхе перед неизведанным новым, чем позволим себе дать шанс пойти дальше и найти себя... ведь нам так привычней...
Вы ведь знаете, что ворон — символ неудачи? Старое суеверие, но ему я обязан своим именем. Некоторых людей не убивает удар молнии, некоторые — оставляют за собой шлейф из лепестков роз. А некоторые просто родились неудачливыми. Моё Проявление не как у всех — это не совсем то, что я умею. Я приношу неудачу. Нравится мне это или нет — оно всегда со мной. Думаю, вы можете меня называть «амулетом непрухи». Это здорово помогает в бою, но только против врагов — друзьям это вредит тоже. И семье.
Слишком поздно бояться, гийян. Мы смотрим в неизбежность. Остается лишь принять её и сделать всё, что в наших силах.
Не нужно знать опасности, чтобы бояться ее; напротив, именно неведомая опасность внушает наибольший страх.
Паника, охватывающая человека, когда он в толпе и разделяет общую участь, не так ужасна, как страх, переживаемый в одиночестве.
Мы сами придумываем страхи, и сами претворяем их в жизнь. Если отключить те зоны мозга, где сидят воспоминания, неврозы, и травмы, то человек обретает сверх-способности.
— Взгляните, настало утро. Люди придут в наш мавзолей. Посетители вспомнят историю нашей любви. Одни расскажут историю нашей любви, а другие её послушают. Прошло 400 лет... За это время всё так изменилось. Люди стали жить по-другому.
— Но история нашей любви неизменна, как и солнце, ставшее её свидетелем. Даже через 400 лет люди обсуждают историю нашей любви. Но правду о тех событиях, знаем только мы... Я был Джаллалом, который... умел, знал и желал — лишь кровопролития...
Они принялись скакать вокруг него, выкрикивая: «Изменник!», «Мыслепреступник!» — и девочка подражала каждому движению мальчика. Это немного пугало, как возня тигрят, которые скоро вырастут в людоедов. В глазах у мальчика была расчетливая жестокость, явное желание ударить или пнуть Уинстона, и он знал, что скоро это будет ему по силам, осталось только чуть-чуть подрасти.
Мне хотелось сбежать из города, подальше от суеты. Хотелось лежать под деревом, читать, там, или рисовать, и не ждать, что тебя кто-нибудь подкараулит и набьет морду, не таскать с собой нож, не бояться, что в конце концов женишься на какой-нибудь тупой, бессмысленной девахе.
Cлайд с цитатой