Пробуждение жизни (Waking Life)

Как будто мы идём по жизни с этими нашими антеннами, стукающимися друг об друга, постоянно на своём муравьином автопилоте, и ничего по-настоящему человеческого нам не нужно. Стой. Иди. Проход здесь. Проезд там. Все действия упрощены для выживания. Всё общение только для того, чтобы этот муравейник гудел не переставая, в своей практичной, любезной манере. «Вот ваша сдача.» «Бумажный или целофановый?» «Кредиткой или наличными?» «Положить кетчуп?» Я не хочу пустышку. Я хочу настоящие человеческие моменты.

10.00

Другие цитаты по теме

... И, что забавно, наши клетки полностью обновляются каждые семь лет. Мы уже по нескольку раз становились совершенно другими людьми, и при этом всегда оставаясь самими собой.

Страна отсутствия. Нет лидеров — это призраки. Нет культуры — лишь смехуёчки по телевидению. Нет любви — только бордели. Люди так равнодушны, словно при рождении у них сразу ампутируют сердце.

Он, как и многие, того же разбора, в которых влюблен пустой век, поймали только наружность разговора, род шипучего газа, вылетающего посреди глупейших суждений, а коснись их для опыта — и пузыри исчезли.

– Тебе все равно?

– Все равно… Меня всегда забавляло это словосочетание. Ни одному живому существу не может быть «все равно». Разве что только тому, у кого отняли душу, или у него ее вообще никогда не было. Просто кого–то одно волнует больше, нежели другое. Но все дело в степенях сравнения. Нуля в этих определениях не существует. Поэтому никто не может быть безразличным.

Пуст, как ракушка на берегу, которую может раздавить нога любого прохожего.

Безусловно, гораздо легче замотать внутреннюю пустоту дресс-кодом и сидеть мумией в каком-нибудь кафе «Пирамида» или баре «Рамзес», разглядывая фотографии тусовщиков, чем жить жизнью человека, с его проблемами, победами и поражениями. Любой человек имеет цель в жизни. В мире мумий её нет. Как нет, впрочем, и самой жизни. Есть только существование в атмосфере пустоты.

Люди ищут удовольствия, бросаясь из стороны в сторону, только потому, что чувствуют пустоту своей жизни, но не чувствуют ещё пустоты той новой потехи, которая их притягивает.

Нет ничего более страшного для человека, чем другой человек, которому нет до него никакого дела.

Люди живут и друг друга не видят, ходят бок о бок, как коровы в стаде; в лучшем случае бутылку вместе разопьют.

И тут я увидел вереницу лиц напротив. Все они смотрели на меня, и я понял — это присяжные. Но я их не различал, они были какие-то одинаковые. Мне казалось, я вошел в трамвай, передо мною сидят в ряд пассажиры — безликие незнакомцы — и все уставились на меня и стараются подметить, над чем бы посмеяться.