Аркадий и Борис Стругацкие. Трудно быть богом

Другие цитаты по теме

Разве бог имеет право на какое-либо чувство, кроме жалости?

Вот я — простой благородный дон (у Будаха высокий лоб пошел морщинами, глаза удивленно и весело округлились), я безмерно люблю ученых людей, это дворянство духа. И мне невдомек, почему вы, хранители и единственные обладатели высокого знания, так безнадежно пассивны? Почему вы безропотно даете себя презирать, бросать в тюрьмы, сжигать на кострах? Почему вы отрываете смысл своей жизни — добывание знаний — от практических потребностей жизни, борьбы против зла?

— Павел Валентинович, помогите мне с девушкой познакомиться.

— А чё так скромно, с одной? Хочешь с четырьмя?

— С четырьмя? Давайте!

— Ну тогда НА тебе фамилии, пробивай. [дал лист]

— Так... Шитова Вероника, Скворцова Анна, Маина Альбина и Веснина Ксения. Ого!

— Что?

— Так они же все мёртвые. Покончили с собой в ванной.

— Да ты что, быть не может!

— Пал Валентинович, ну и шуточки у вас...

— Это не шутки, Саш. У нас новый материал.

— Я готова.

— Светофор!

— Чего?

— Я говорю: для Южной Америки — вполне подходяще.

— Чего-чего?

— Природа там разноцветная — пальмы, зебры, кенгуру...

— А ну сматывайся отсюда! Сматывайся отсюда.

— Уж и пошутить нельзя.

— Давай топай отсюда, академик, пока цел!

— Да ведь я...

— Жену себе заведи, с ней и шути, ей про зебров рассказывай!

Но больше всего я боюсь тьмы, потому что во тьме все становятся одинаково серыми.

Обыкновенно я никогда ничего не доказываю. Доказывают там, в Веселой Башне. Для этого я содержу опытных, хорошо оплачиваемых специалистов, которые с помощью мясокрутки святого Мики, поножей господа бога, перчаток великомученицы Паты или, скажем, сиденья... э-э-э... виноват, кресла Тоца-воителя могут доказать все, что угодно. Что бог есть и бога нет. Что люди ходят на руках и люди ходят на боках. Вы понимаете меня? Вам, может быть, неизвестно, но существует целая наука о добывании доказательств. Посудите сами: зачем мне доказывать то, что я и сам знаю?

То и дело попадались какие-то люди, одетые только частично: скажем, в зелёной шляпе и красном пиджаке на голое тело (больше ничего); или в жёлтых ботинках и цветастом галстуке (ни штанов, ни рубашки, ни даже белья); или в изящных туфельках на босу ногу. Окружающие относились к ним спокойно, а я смущался до тех пор, пока не вспомнил, что некоторые авторы имеют обыкновение писать что-нибудь вроде «дверь отворилась, и на пороге появился стройный мускулистый человек в мохнатой кепке и тёмных очках».

А по темной равнине королевства Арканарского, озаряемой заревами пожаров и искрами лучин, по дорогам и тропкам, изъеденные комарами, со сбитыми в кровь ногами, покрытые потом и пылью, измученные, перепуганные, убитые отчаянием, но твердые как сталь в своем единственном убеждении, бегут, идут, бредут, обходя заставы, сотни несчастных, объявленных вне закона за то, что они умеют и хотят лечить и учить свой изнуренный болезнями и погрязший в невежестве народ; за то, что они, подобно богам, создают из глины и камня вторую природу для украшения жизни не знающего красоты народа; за то, что они проникают в тайны природы, надеясь поставить эти тайны на службу своему неумелому, запуганному старинной чертовщиной народу... Беззащитные, добрые, непрактичные, далеко обогнавшие свой век...