But now you're down in it,
And what you feel from down here,
Doesn't keep your conscience so clear anymore...
'Cause this is EndWar.
Yeah, this is EndWar.
And you’re here to win it,
So take a stand where you can
Because you can't count on the same plan as before
'Cause this is EndWar.
Yeah, this is EndWar.
Всё, что можно терять – теряй,
Только совесть терять – не смей.
Чтобы не было жизни – зря,
И не только – одной твоей.
Всё, что можно забыть – забудь,
Только долг свой забыть – не смей.
Чтобы выбранный в жизни путь
Не запутался средь путей.
Всё, что можно раздать – раздай,
Только честь не отдай – храни!
Если нужно простить – прощай!
Если должен дождаться – жди!
И не сетуй на то, что ты
Здесь не брал с боем высоты.
Высота у тебя одна,
Это – жизнь, что тебе дана.
Эта жизнь, что дана – нам всем,
И не будет другой взамен
Той, что полем бы перейти…
Получил?..
– ЖИВИ!
— Но ты же каждый раз понимаешь, что это может быть конец, на каждой операции. Мы между жизнью и смертью. Ты бросаешь кости. Да или нет? Ты ведь осознаешь это?
— Да, наверное... Да, осознаю, но не знаю, почему это делаю... Может, потому, что я ненормальный.
— Не думаю.
То, что по долгу сердца и души
Ты должен совершить, ты соверши.
Пусть кажется, что в этом проку мало.
Но перед совестью не согреши,
Что против долга, делать не спеши,
Как бы оно тебя ни соблазняло.
Что еще нужно сделать, чтобы ты – пусть не полез себя защищать – хотя б пуганулся всерьез? Вот, вроде, бандитский ствол уж заткнут тебе в глотку. Чего ж тебе боле, добрый человек?
— Зря ты меня выпустил! Лучше бы я дальше срок мотал.
— А здесь ты срок не мотаешь?
— Нет, Тош... Мы детей на смерть не посылали.
Мы исполняли интернациональный долг, всё разложено по полочкам… Только сейчас задумался, когда рассыпался стереотип… А ведь я никогда не мог без слёз читать «Муму» Тургенева! На войне с человеком что-то происходит, там человек тот и уже не тот. Разве нас учили: «Не убий!» В школу, в институт приходили участники войны и рассказывали, как они убивали. У всех были приколоты к торжественным костюмам орденские планки. Я ни разу не слышал, что на войне убивать нельзя. Я знал, что судят только тех, кто убивает в мирное время. Они — убийцы, а в войну это именуется по-другому: «сыновий долг перед Родиной», «святое мужское дело», «защита Отечества». Нам объяснили, что мы повторяем подвиг солдат Великой Отечественной. Как я мог усомниться? Нам всегда повторяли, что мы самые лучшие; если мы самые лучшие, то зачем мне самому думать — всё у нас правильно. Потом я много размышлял. Друзья говорили: «Ты или сошёл с ума, или хочешь сойти с ума». А я (меня воспитывала мама, человек сильный, властный) никогда не хотел вмешиваться в свою судьбу…
Какая разница, кто начинает войны, — люди или нет. Они пришли сами. Убивали, стреляли, чтобы выполнить свой долг. Они были готовы на все! Война — это азартная игра. Они поставили все, что у них было, не на ту карту. Вот и все. Мне пришлось их убить.
— Сегодня вечером, в какой-то момент, один из этих дряхлых пеньков заговорит о войне. Потом он спросит, не сожалеем ли мы, что пропустили прошлую и скажет, что мы должны пылать желанием исполнить свой долг в следующей. Хоть её и не будет.
— Всегда есть следующая война.
Что еще нужно сделать, чтобы ты – пусть не полез себя защищать – хотя б пуганулся всерьез? Вот, вроде, бандитский ствол уж заткнут тебе в глотку. Чего ж тебе боле, добрый человек?
— Нужны ли религиозному человеку долг и совесть? — спросили ученики Ходжу Насреддина.
— Совесть есть песок, которым человек посыпает весьма скользкие ступени Лестницы Богопознания, — ответил мудрец, — а долг — перила этой Лестницы.
Cлайд с цитатой