Прости, Джо в сделку не входил.
Моя дочь умерла от передозировки. Она совершила самоубийство в девятнадцать лет. Сразу после нашей ссоры... Я хотел сказать ей, что она зря тратит свой потенциал, а сказал, что она зря живет... Я пытался заполнить пустоту, которая образовалась из-за тех слов. Я заключал сделки с плохими людьми, чтобы оградить от наркотиков школы и парки. И я думаю, что я... что, если бы кто-то другой делал то, что делаю я, еще раньше, может быть, сейчас она была бы жива...
Отец «Червя» занимался школьным садом, когда не был пьян. Тогда садом занимались мы. И не только садом. Мы с «Червём» прикалывались над одноклассниками, над этими аристократами. Продавали им травку душицу вместо гашиша, нунчаки, китайские хлопушки. Зарабатывали на завтраки. Потом перешли на крупные дела. Нас поймали. Мы подбили наших спортсменов продуть матч за деньги. Один из спортсменов заложил «Червя». Его вызвали на школьный совет и предложили сделку: скажешь, кто твой сообщник – легко отделаешься. «Червь» не сказал, его исключили. Я остался в школе, закончил её. Не многие бы сделали то, что сделал «Червь».
Эти стихи, наверное, последние,
Человек имеет право перед смертью высказаться,
Поэтому мне ничего больше не совестно.
Рагнара всегда любили больше меня. Мой отец. И моя мать. А после и Лагерта. Почему было мне не захотеть предать его? Почему было мне не захотеть крикнуть ему: «Посмотри, я тоже живой!» Быть живым — ничто. Неважно, что я делаю. Рагнар — мой отец, и моя мать, он Лагерта, он Сигги. Он — всё, что я не могу сделать, всё, чем я не могу стать. Я люблю его. Он мой брат. Он вернул мне меня. Но я так зол! Почему я так зол?
These are the wonders of the younger.
Why we just leave it all behind
And I wonder
How we can all go back
Right now.
Маяк серебристым свеченьем
Выхватывал сердцебиение
Существ, ощущавших свободу,
Им было плевать на погоду.
Земля уходила под воду
Согласно законам природы,
Жильцы интегральной планеты
Смотрели сквозь пальцы на это.
Я охотно повторяла парадоксы, вроде фразы Оскара Уайльда: «Грех — это единственный яркий мазок, сохранившийся на полотне современной жизни». Я уверовала в эти слова, думаю, куда более безоговорочно, чем если бы применяла их на практике. Я считала, что моя жизнь должна строиться на этом девизе, вдохновляться им, рождаться из него как некий штамп наизнанку. Я не хотела принимать в расчет пустоты существования, его переменчивость, повседневные добрые чувства. В идеале я рисовала себе жизнь как сплошную цепь низостей и подлостей.
Город сошел с ума, люди куда-то спешат,
Медленно затвердевает моя душа.
Кухню наполнил дым тлеющих сигарет,
Еле слышны отголоски вчерашних побед.
Мне бы сейчас полетать над облаками,
В параллельный мир окунуться с головой,
Мне бы сейчас полетать, взмахнуть руками,
Но падать больнее всего.
Cлайд с цитатой