— Нужно изгнать из нее демона, не навредив ей. Она назвала меня «тварью».
— И ты сразу расстроилась?
— Нужно изгнать из нее демона, не навредив ей. Она назвала меня «тварью».
— И ты сразу расстроилась?
— Ах ты сука!
— Боже мой! Придется тебе положить десять центов в копилочку за плохое слово. Знаешь, как делаю я, когда меня тянет выругаться? Я говорю «чушь».
— Ты, чушка, еще раз тронешь меня, и очушуеть не успеешь, как я тебя убью.
( — Знаешь, как делаю я, когда меня тянет выругаться? Я говорю: «Ух, ты, ёлки!»
— Запомню.)
— Ой, у вас же на двоих одна извилина, да и то прямая.
— У самого у тебя на двоих одна извилина... Эмм... На одного!
— Короче, выхватил я арбалет и всадил серебряную стрелу прямо в сердце этой мерзкой образине. Сэмми ждал нас в машине, а мы с папой отволокли эту тварь в лес и хорошенько прожарили. Я сидел, смотрел на огонь и думал: «Мне шестнадцать. Ребята в моем возрасте озабочены прыщами, да свиданиями. А я видел такое, о чём они никогда не узнают. Что им даже не снилось». И вот именно тогда я как бы...
— Избрал свой жизненный путь?
— Ага.
— Ты раньше думал, мы в дерьме.
— Да, да, согласен, пора уходить в тень.
— В тень, Дин? Скорее на дно..
— Э, так глубоко я не согласен.
Хотя я с великим удовольствием покромсал бы вас в капусту… дураки. Протяну руку помощи, помогу вам убить Дьявола. И мы сможем вернуться к старому доброму истреблению друг друга.
Когда папа пропал... мы с Сэмом стали искать его и кое-что поняли. Единственное, что у нас есть на свете — это мы сами.