— Кас?
— Как ты добрался?
— На автобусе.
— Кас?
— Как ты добрался?
— На автобусе.
— Я загоню в него пулю с демонской ловушкой.
— А я прикончу демонским ножом.
— А я за домом буду, на случай, если он придёт оттуда.
— Круто. А мне что делать?
— Не умереть.
— Она у нас теперь шизанутая маньячка? Зашибись.
— Кто такая шизанутая маньячка?
— Дамочка, которая гоняется с ножом за предметом обожания.
— Кас, как думаешь, Анна права?
— Нет. Она... Шизанутая маньячка.
— Агенты Спирс и Агилера, ФБР?
— Ага.
— Ваш напарник вас уже заждался.
— Спасибо, что приехали.
— Спирс и Агилера?!
— Я заметил, что именами известных музыкантов представляетесь вы.
— Ему выдрали сердце и выкачали всю кровь.
— Так, значит у нас гибрид вервольфа и вампира.
— Повторяй за мной — вервамп.
— Нет.
— Давай.
— Да не буду я.
— Монстр, который пьёт кровь и ест сердца, существует.
— Вервамп, так сказать. Ну, повтори, тебе же хочется.
— ... и в приданиях его называют шептун.
— Херня.
— Дайте мне минуту все проверить.
— Кас, мы тебя видим!
— Да. Я все еще здесь.
— Можешь не ждать нас.
Кас кашляет и закрывает глаза, пытаясь сосредоточиться.
— У тебя вид, как будто ты серешь.
— Что-то не так.
— Ты застрял?
— Меня заблокировали. Я лишился сил!
— Ты шутишь?!
— Что-то в этом городе действует на меня. Полагаю, это Ева.
— Что, при мамочке у тебя не встает?!
— Фигурально выражаясь — да.
— Очешуенно — без своих сил ты как младенец в плаще.
Кас надувает губы и отворачивается к окну.
— Похоже, он обиделся.
— Лишь одному артефакту такое под силу. Вам он известен как жезл Моисея.
— Тот самый?
— Он был использован против египтян, насколько я помню.
— Да, это было во всех газетах.
— Жезл, вроде бы, превращал в кровь речку, а не мужиков.
— Оружие не использовалось в полную силу. Думаю, Моисея можно исключить из подозреваемых.
— Ты раньше думал, мы в дерьме.
— Да, да, согласен, пора уходить в тень.
— В тень, Дин? Скорее на дно..
— Э, так глубоко я не согласен.
— Всё, мы сдаемся!
— Мне посигналить?
— Вау, Сэм... какие у тебя диски...
— Иди в багажник!
— Знаешь, Сэм, я ведь спас твою шкуру, и в той церкви я тоже тебя спас, и в больнице. Я, может, не до конца всё продумываю, но всё, что я делаю, я делаю, потому что это правильно, и я не жалею об этом.
— В этом-то и проблема. Ты считаешь себя спасителем, братом, героем, победителем, и даже, если напортачишь, думаешь, что поступаешь правильно, потому что убедил себя, что приносишь больше пользы, чем вреда, но это не так. Кевин погиб, Кроули на свободе и с ангелами проблемы не решились. Скажи мне, в чем плюсы того, что я жив.
— Ты смеёшься? Ты и я — вместе сражаемся со злом.
— Хоть раз, скажи мне честно: «Ты спас меня не ради меня, ты спас меня ради себя».
— Что ты несёшь?
— Пойми, я был готов умереть и должен был умереть, но ты не хотел оставаться один. Всё дело именно в этом. Тебе невыносима мысль об одиночестве.
— Ну да.
— Я не спорю: ты всегда готов пойти на жертвы, если страдать будет кто-то другой.
— Поговорим на чистоту. Если бы мы поменялись местами, и умирал бы я, ты бы сделал тоже самое.
— Нет, Дин, ошибаешься. В тех же обстоятельствах я поступил бы иначе...