Трудно вообразить, какая же в том честь богу, если его славят создания, неспособные различить, что достойно хвалы и что превосходно в самом роде человеческом.
Никогда не будет свободен острый ум там, где отнята свобода для насмешки.
Трудно вообразить, какая же в том честь богу, если его славят создания, неспособные различить, что достойно хвалы и что превосходно в самом роде человеческом.
Я принял за правило всё говорить не иначе, как скрыто или изящно, с насмешкой над самим собой, или косвенно, в форме «мыслей о разном».
Если людям запретить серьёзно говорить о некоторых предметах, они будут говорить о них иронически.
Единственный яд для разума — страсть. Ибо ложное рассуждение быстро переменится, если пройдет страсть.
Нет ничего глупее и обманчивее половинчатого скептицизма. Ибо пока сомнение прилагается только в одной стороне, на другой тем сильнее растет достоверность. Одна сторона глупости кажется смехотворной, а другая всё более раздувается и всё больше лжёт.
Художник, если он не лишен гения, понимает правду и единство в замысле, он понимает, что перестанет быть естественным, если будет слишком тесно следовать за природой и во всем воспроизводить её.
Если люди терпят разговоры о своих пороках, — это лучший признак того, что они исправляются.