У нас тут командная игра. Название на груди важнее имени на спине... Понял?
Были вне закона, стали вне игры.
Гасят свет и дан запрет играм детворы.
Нам ломают руки, выгоняют вон.
Сводят на нет весь белый свет — это ли есть закон?
У нас тут командная игра. Название на груди важнее имени на спине... Понял?
Были вне закона, стали вне игры.
Гасят свет и дан запрет играм детворы.
Нам ломают руки, выгоняют вон.
Сводят на нет весь белый свет — это ли есть закон?
Со многими можно с удовольствием играть, но тебе, Инглор, можно с удовольствием проигрывать.
— Так, ты из будущего и зовёшь себя Обратный Флэш? Правда? То есть... Ты бежишь в обратную сторону или типа того?
— Нет.
— Ты супер медленный?
— Нет. Я просто обратный ты. Ты хороший, а я плохой.
— Тогда почему ты не назвал себя Злым Флэшем? Или Плохим Флэшем?
— Я просто Обратный Флэш, хорошо?
Неужели жизнь — это не более чем игра на выживание в душном зале, где ты мечешься в четырех стенах, без конца передвигая деревянные плахи?
— Так, ладно, меня ждет грыжа.
— Как зовут пациента?
— Его зовут пациент с грыжей, но мы так близки, что я зову его просто грыжа.
— При всем к вам уважении, мистер Дорнхелм, клуб сделает большую ошибку, если отпустит парнишку. И против него играл, и с ним, и я чувствую, закваска в нем есть... с его техникой он...
— Что? Он лучше тебя?!
— Ну.... такого же класса... вчера перед игрой он потерял ингалятор. У него астма и это проблема.
— Это правда?
— Да, но я это скрыл.
— Ложь — вот проблема, астма — нет.
Ему припомнились известные слова одного безумного философа о переоценке ценностей. И в самом деле: в эту минуту ему гораздо важнее было перегнать Малыша, чем найти целое состояние. Он пришёл к заключению, что в игре самое важное — игра, а не выигрыш. Все силы его души, его ума, его мускулов были направлены только на то, чтобы победить этого человека, который за всю свою жизнь не прочёл ни единой книги и не мог бы отличить визга шарманки от оперной арии.
Теперь свобода стала для Трейси не абстрактным понятием, а чем-то физически осязаемым, непременным условием радости и вкуса жизни. Свобода означала, что можно вдохнуть свежий воздух, побыть одной, не стоять в очереди за едой и не слушать тюремные звонки. Она означала горячие ванны, приятно пахнущее мыло, тонкое белье, красивые платья и туфли на высоких каблуках. Означала, что у Трейси снова имя, а не номер.