Трудно поверить, что человек говорит вам правду, когда вы знаете, что на его месте вы бы солгали.
Показать людям правду и заставить их поверить в то, что это — ложь... вот настоящее искусство.
Трудно поверить, что человек говорит вам правду, когда вы знаете, что на его месте вы бы солгали.
Показать людям правду и заставить их поверить в то, что это — ложь... вот настоящее искусство.
Быть может, великая заповедь «понять человека — простить человека» равносильна подпольной мудрости «лги людям»? Но мы же знаем, что ложь противоречит самой сути природы, которая не способна лгать. Если температура поднимается, камень расширяется. Он не способен не расширяться, потому что лишен способности лгать. Человек лгать способен. Тогда получается, что мы, может быть, и вершина природы, но и исчадие ее, мы — нечто, противоречащее сути. И если бы я принимал участие в конкурсе на определение того, что такое «человек», в конкурсе, который продолжается без всякого успеха уже десять тысяч лет, то предложил бы такую формулировку: «Человек — существо, обладающее способностью лгать и не могущее существовать без этой способности, ибо обречено на страх перед одиночеством». Именно страх перед одиночеством вынуждает нас лгать и терпеть чужую ложь и на пароходе, и в космосе, и в семье.
Беда в том, что если я тебе не верю, то я не могу верить твоим словам о том, что тебе можно верить.
Не понимаю, почему все вокруг меня так отчаянно врут. Такое ощущение, что без вранья им просто не выжить.
Как вы можете ожидать от человека искренности, когда в основе человеческой природы лежит лицемерие? Мы воспитаны в лицемерии, живем им и редко осознаем его.
Иногда нужно доверяться людям. Они способны понять и проявить свои лучшие качества, которые, несомненно, есть у каждого.
Доверять можно трюфелям, собранным в Перрегоре, постельному белью из Модейры и, в большинстве случаев, медвежонку по имени Моцарт, но людям почти никогда.
Дело в том, что человек не только извечно лжет, он также извечно верит в добро, красоту и совершенство и видит их даже там, где их вовсе нет или они существуют лишь в зачатке.