В годы юные, помнится, было мне жаль,
Что в стихе моем скорбь и печаль не звучали.
Затворялся я в башне,
Чтоб вызвать печаль,
Я на башню всходил,
Чтобы петь о печали.
А теперь,
Чашу горечи выпив до дна,
Рассказать я о скорби хочу
И... молчу.
В голых рощах веял холод...
Ты светился меж сухих,
Мертвых листьев... Я был молод,
Я слагал свой первый стих -
И навек сроднился с чистой
Молодой моей душой
Влажно — свежий, водянистый,
Кисловатый запах твой!
Поверьте мне, в сорок лет вам будет казаться, что вот теперь только и начинается ваша жизнь.
Какой волшебною одеждой
Блистал пред нами мир земной!
С каким огнем, с какой надеждой,
С какою детской слепотой
Мы с жизнию вступали в бой.
Но вскоре изменила сила,
И вскоре наш огонь погас;
Покинула надежда нас,
И жизнь отважных победила!
Где-то лёгкими метит стопами
Юность светлые, нежные дни, -
Только тьмою ослепшая память
Застилает — и гаснут они.
В детстве решил: «вот ведь страшная жизнь!
Если скажет мама: «давай умрём»,
Я кивну,
Потому что жизнь — страшная, а смерть — лёгкая».
Пришла юность, но с ней пришли и тяготы жизни,
А смерти теперь ты ждёшь в страхе и смятении.
Мир, все люди тебе отвратительны,
И между «жизнью» и «смертью» стоит знак равенства.
Но после приходит зрелость
И с ней немного комфорта.
Смерть становится очень простым фактом,
Потому что теперь ты мужчина с жидкими волосами.
Смерть не тревожит,
Ты как бы боксёр с лишним весом, которого сняли с ринга.
Потом приходит молодёжь, разгоняет запах смерти,
И ты похлопываешь по плечу: «ну-ну, привет…»
Теперь я не жалею о смерти.
Перестал тревожиться о жизни.
Но и в том, и в другом случае это ошибка.
Вот вам урок смерти: насвистывая,
Ты останешься боксировать только с тенью.
Но, видно, глупить — удел молодежи, как удел людей зрелого возраста, умудренных дорого купленным опытом, осуждать безрассудства молодежи.
Поэтически живая,
Отцвела весна моя,
И дана мне жизнь иная,
Жизнь тяжелая, — но я...
Тот же я...
Cлайд с цитатой