Пора! Звери начинают войну,
Дышит ядом ад, мир зовет сатану.
Иуда в аду, а Фауст в раю,
А мы на краю. Пока на краю.
0.00
Вас нет уже давно,
А я лечу наверх
Или иду на дно.
Агата Кристи — Эпилог. На краю
Другие цитаты по теме
Cлайд с цитатойКогда придут забирать на небо
Или отправить в ад,
Я остался ещё на земле бы
Показать всему миру фак.
Выбраться куда? Думаешь, расправишь крылья и отправишься летать с другими ангелами? Нет никакого «после», есть только «сейчас»!
[Рассилон]— Приближение начинается.
— Приближение чего?
— Что-то возвращается. Ты что, никогда не слушал?! Это было пророчество: не «кто-то» а «что-то».
— Что это такое?
— Они возвращаются не просто как народ – это Галлифрей! Прямо здесь, прямо сейчас.
*...*
— Но это фантастика, разве нет? Повелители Времени возродились.
— Ты там не был, в последние дни войны. Ты никогда не виде, что появилось на свет. Если временная ловушка сломана, то всё выберется наружу. не только Далеки, но и деградация Скара, Адрат домести. Дитя кошмара. Король мог бы был со своей армией будок и никогда не будок. Война превратилась в Ад! И вот, что ты выпустил прямо над Землей – пришествие Ада.
— Мир мне по вкусу.
— Просто послушай – даже Повелители Времени не способны пережить это!
[Рассилон]— Мы инициируем крайнюю меру. Конец времени наступит, в моих руках. Разрыв будет распространяться, пока не разорвет на части Вортекс-воронку времени.
— Это самоубийство!
[Рассилон]— Мы вознесемся, чтобы стать существами только сознания. Без этих тел, свободными от времени. От причины и следствия, в то время как само мироздание прекратит существование.
— Теперь понимаешь? Вот что они готовили в последние дни войны. Мне пришлось остановить их.
В тот год осень затянулась, но к концу ноября солнце стало проглядывать всё реже, зарядили холодные проливные дожди — в один из таких дней смерть впервые прошла совсем рядом с нами.
Прослышав, что его с товарищами приговорили к смерти, он [Алкивиад] воскликнул: «Так покажем им, что мы еще живы!» — и, перейдя на сторону лакедемонян, он поднял против афинян Декелейскую войну.
Люди так много волнуются и переживают по поводу того, что перестанут существовать после смерти. И мало кто хоть на секунду задумывается о том, что не существовал до зачатия. Или вовсе не существовал бы.
Часто охватывает отчаяние. Отчаяние бессилия слова. Ты видишь, что миф для многих, для большинства по-прежнему правдивее и сильнее фактов и самого инстинкта жизни, самосохранения. Когда я сижу за письменным столом, я стремлюсь не только записать, восстановить, воссоздать действительность — хочу прорваться словом куда-то дальше. Чтобы это была и правда времени, и какая-то догадка о человеке вообще. Прорваться дальше. Дальше слов… Это редко удаётся. А вот миф туда прорывается. В подсознание…
И когда мать, у которой государство забрало сына и вернуло его в цинковом гробу, исступлённо, молитвенно кричит: «Я люблю ту Родину! За неё погиб мой сын! А вас и вашу правду ненавижу!» — снова понимаешь: мы были не просто рабы, а романтики рабства. Только одна мать из тех ста, с которыми я встречалась, написала мне: «Это я убила своего сына! Я — рабыня, воспитала раба…»
Для православного сознания рай и ад не определяются какими-то материальными атрибутами. Это не какой-то набор чувственных удовольствий или телесных мук. И не место в пространстве (небеса вверху, а преисподняя — внизу), и не дистанция, на которую человек отдаляется от Бога. И рай, и от скорее можно было бы охарактеризовать как свет Божьего присутствия, разлитый повсеместно. Нетварный свет, исходивший от Него еще до сотворения вселенной, наполняет все вещи и поддерживает в них жизнь. а то, как каждый конкретный человек воспринимает эту огненную реку, извивающуюся от престола, определяется лишь состоянием души, в котором она пребывает в посмертии (см. 1 Кор. 3: 11-15).
Живые существа не умирают; подобно всем сложным организмам, они просто распадаются. Это больше похоже на растворение, а не на смерть. Но распад означает не разрушение, а лишь обновление. Ибо что такое в конечном итоге жизненная энергия?