Весь холод бетонных стен научились впитывать люди.
— Где ты сейчас?
— Там, где асфальт холоден, как лёд... Там, где не переставая суетятся ещё более холодные люди... Это место называется «жизнь».
Весь холод бетонных стен научились впитывать люди.
— Где ты сейчас?
— Там, где асфальт холоден, как лёд... Там, где не переставая суетятся ещё более холодные люди... Это место называется «жизнь».
Но жизнь уступчива — ее выжимают на край,
а она все пуще ветвится — кому-то рай
и в глухой воде под панцирем Антарктиды.
Я тоже выживу — в ледяном аду,
и, жидкий азот вдохнув, снова приду,
заморозив до времени слезы, шипы, обиды.
Вообще в Сибири, несмотря на холод, служить чрезвычайно тепло. Люди живут простые, нелиберальные; порядки старые, крепкие, веками освященные.
В повседневной жизни человек слеп к очевидности. Чтобы она стала зримой, необходимы вот такие исключительные обстоятельства. Необходим этот дождь восходящих огней, необходимы эти надвигающиеся на тебя копья, необходимо, наконец, чтобы ты предстал перед этим трибуналом для Страшного суда. Вот тогда ты поймёшь.