Гуго фон Гофмансталь

Влачил я, сам не зная почему,

Жизнь, словно взятую взаймы из книги,

В которую вникал, но смысл понять не мог,

Меж тем как суть её таилась между строк.

Так долго я плутал в любви, в печали,

Боролся с тенью, тратил силы зря

В забавах, что меня не исцеляли,

И всё мечтал, что близится заря.

Я впился взглядом в жизнь, и мне открылось,

Что часто смелость не спасает в битве,

А быстрота — в погоне; что и горе

И счастье растревожить нас бессильны;

Что истины нельзя достигнуть в споре

И что истоки наших грёз темны,

А счастье — бег времён и плеск волны!

0.00

Другие цитаты по теме

Но были счастливые ночи — были и у меня!

Любил я и был любимым,  — мне солнце дарила весна…

Жизнь! Мы квиты с тобою! Ты мне ничего не должна!

Цель моя есть — делаться лучше и достойнее тебя. Это разве не то же, что жить вместе? Счастье впереди! Вопреки всему, будь его достоин, и оно будет твое. Одного только я бы желала: большую доверенность на Бога и беспечность младенца: тот, кому все поверишь, все и сделает.

В жизни главное – счастье. А оно у каждого свое. Это категория опять же внутренняя. Расцвел цветок, который вы посадили – счастье. Собрались за столом друзья – счастье. Счастье – когда есть, кого любить. Когда тебя любят. Когда можно заниматься любимым делом.

Счастья не нужно ждать – его нужно испытывать.

Из груди поднимается что-то трагичное, но светлое, обреченное, но прекрасное. Я понимаю, что, как и отца, люблю этот мир, люблю до сжавшегося сердца, до сбившегося вздоха восхищения, люблю неописуемо, невыразимо. Люблю и ненавижу. И от этого задыхаюсь. От восторга и боли, от счастья и тоски, от того, что никогда не найду слов, способных вместить в себя обычную жизнь во всей ее огромной и великой простоте.

Достигнув жизни счастья, испей его до дна.

Болезнью солнца ли,

легких,

желчи,

знай, девочка,

в этот вечер

босы и черны,

вдвоем с индейцем,

в ожогах полностью

от медуз -

мы знали оба

одно лишь -

твердо,

как и Иисус

не знал

бога –

знали -

только влюбленным –

жить.

Только легкостью.

Жизнь изменчива, будто погода:

был я счастлив вчера, а сегодня замёрз.

Не грусти, такова уж природа:

завтра солнце взойдёт — и не будет слёз.

Once I rose above the noise and confusion

Just to get a glimpse beyond this illusion

I was soaring ever higher

But I flew too high

Though my eyes could see

I still was a blind man

Though my mind could think

I still was a mad man

I can hear the voices when I'm dreaming

I can hear them say

Я нестерпимо, до ожогов души — живу. И вижу высшее проявление бытия в великом контрасте. В единении уродства и красоты, любви и боли, зла и добра, жизни и смерти, рождения и энтропии, тьмы и света, экстаза и агонии. В их слипшемся единстве, в их отчаянном соитии до исступления, до самоотдачи, до самозабвения. Каждую секунду я чувствую беспредельную боль и безграничное счастье. Пик бездны. А человек... Я хочу, чтобы он видел то, что вижу я. Я хочу, чтобы он чувствовал мои злые дары. Я хочу, чтобы все было — здесь и сейчас. Я хочу, вожделею, алчу, жаждую. Это, черт побери, просто сексуально. Ты видел, как бесконечно прекрасно, невыносимо жадно смерть целует жизнь? Как тесно обвивают зачатки распада любое созидание? И здесь твоя гениальность становится моим безумием. Но так и должно быть, отец, по образу и подобию. Так и должно быть.

Наверное, у каждого в жизни бывает такое лето, когда ходишь по земле, словно летаешь по небу.