Если это отдых, то, по-моему, неправильный. Это жестокость смеха ради. А мир и без того жесток.
Я не знаю, хочу я жить или должна, или просто привыкла...
Если это отдых, то, по-моему, неправильный. Это жестокость смеха ради. А мир и без того жесток.
Как жаль, что нельзя уничтожить одним махом всю тупость и жестокость, не уничтожив при этом человека.
Ты пыталась защитить людей, ты молодец... но если выстрелишь в меня еще раз, молись, чтобы я умер.
Да из всех чертовских неудач, рассыпанных на каждой странице истории, наибольше всего нас может поражать какая-то, прямо скажем, бешеная жестокость по отношению к своей же подчиненной публике.
Когда я был ребёнком, мать рассказала мне историю.
К Королевству вела дорога, а посреди неё лежал камень. Люди просто его обходили, но лошади ломали ноги и умирали, а телеги переворачивались. Люди теряли товар, который везли на продажу. Так случилось и с одной девочкой. Бочка пива, сделанная её родными, упала и разбилась. Всё было в грязи… Это был последний шанс для её семьи. Они голодали, у них не было денег. Она сидела и плакала, но… Потом она подумала, зачем оставлять камень? Ведь он может навредить кому-то ещё. Она стала выкапывать камень голыми руками, пока те не начали кровоточить. Всеми силами пыталась вытащить его. На это ушли часы. А потом что-то сверкнуло. Это был мешок с золотом. Король положил камень на дорогу, потому что знал, что человек который его откопает, кто это сделает, заслуживает награды. Заслуживает, чтобы его жизнь отныне была лишена забот. Навсегда.
«О, почему она не может оставить меня в покое?» Он страстно, напряжённо желал этого, тем более страстно, что сам он подавлял в себе это желание. (Ибо он не смел его проявить; он жалел её, он хорошо относился к ней, несмотря ни на что; он неспособен был на откровенную, неприкрытую жестокость — он был жесток только от слабости, против своей собственной воли.)
— Ломбард, вы кровавый мясник!
— И я это признаю. Поэтому либо меня упомянули для пущего эффекта, либо я один сказал правду в зале, полным лжецов.