Бог простит, Борджиа не прощают.
— Нужно полюбить одного человека, прежде чем полюбить другого.
— И кого же?
— Себя.
Бог простит, Борджиа не прощают.
— Все в руках Божьих.
— Все в руках коллегии кардиналов, мама. А это не одно и то же.
Теперь я понимаю, почему вы заперлись в этой столовой без друзей, без родных. Вы не можете никого простить и вы ничего не взвешиваете. Вы как и большинство людей – зацикливаетесь только на плохом и зачеркиваете хорошее.
Тот, кто просит прощения не становится ни большим, ни маленьким. А тот, кто прощает — у того большое сердце.
Ты прости меня за фразы, за холод в сердце
Я обычный человек: оступаюсь вечно.
Ты прости меня за боль, слезы сдует ветер
Ты прости меня, малыш, как прощают в детстве.
Ну уж нет, увольте! Я слишком много ошибалась, – безапелляционно заявила она. – Я предпочту прощать ошибки другим, чем платить за свои. Так ведь можно и не расплатиться.
Даже если Бог не прощает нас, мы-то можем его простить. Мы должны проявить себя выше Бога. Лучше, великодушнее. Мы должны простить Бога… За то, что он сотворил нас низкорослыми. Толстыми. Нищими. Мы должны простить Бога за раннее облысение. За кистозный фиброз. За подростковую лейкемию. Мы должны простить Богу его безразличие по отношению к нам – забытому Богом научному эксперименту, брошенному обрастать плесенью. К золотым рыбкам Господа, оставленным в аквариуме без присмотра, вынужденным подбирать со дна свое собственное дерьмо, чтобы не умереть с голоду.
Неужели в Испании,
да и во всем мире,
не остался хотя бы один человек,
который мог бы простить меня?
Память моя понемногу уходит.
Я забываю слова.
Я не могу их припомнить.
Я их теряю, теряю, теряю…
Но я хочу, чтоб последнее слово,
самое нужное, самое цепкое слово,
которое вспомнится мне перед смертью,
было — «Простите».