Знаете, чтобы работать в эфире, можно язык знать не в совершенстве. Вообще в совершенстве никто никакого языка не знает.
Лучше метафоры ничего не объясняет сути явления.
Знаете, чтобы работать в эфире, можно язык знать не в совершенстве. Вообще в совершенстве никто никакого языка не знает.
Знания — это когда ты каждый день узнаешь что-то новое. А мудрость — это когда ты что-то отдаешь.
И почему я не знаю языков, – думала с тоской, пока он страстно целовал ее руки. – Сейчас бы отказала, не задевая самолюбия, а так…
Сограждане, разучив язык, считающийся у них языком искусства, довольны и мнят, что теперь-то они понимают искусство, теперь-то оно им доступно, а узнав, что язык, с таким трудом изученный ими, годится лишь для незначительной сферы искусства, приходят в негодование.
В России, к сожалению, мы часто за свободу принимаем волю, «что хочу, то и ворочу», вот это. Это не свобода – это безответственность. Поэтому свобода слова – это, конечно же, право высказывать свое мнение, без опасения, что тебя уволят или посадят, или еще чего-нибудь, но это всегда отвечать за то, что ты говоришь.
Но я ничего, ничего не знаю и не могу знать, как только то, что мне сказано вместе со всеми.
Олег всегда испытывал к бумаге особенное чувство. Бумага, даже чистый листок, была колдовским образом связана со знанием. Она и была создана, чтобы выразить знание. Бумага была как бы проявлением божества.