Знаете, чтобы работать в эфире, можно язык знать не в совершенстве. Вообще в совершенстве никто никакого языка не знает.
В детстве я представляю сам себя ульем, куда разные простые, серые люди сносили, как пчелы, мед своих знаний и дум о жизни, щедро обогащая душу мою, кто чем мог. Часто мед этот был грязен и горек, но всякое знание — все-таки мёд.
Язык — инструмент; едва ли не труднее он самой скрипки. Можно бы еще заметить, что посредственность как на одном, так и на другом инструменте нетерпима.
The more you explain to me, the less I'm sure.
The more I can see, the less I want to know.
Критика — фундамент истины. И если был бы памятник истине, то постаментом ему служила бы критика.
Общая совокупность всех знаний никогда не меняется, вся разница лишь в том, что иной раз она проявляется сильнее, другой раз — слабее. Но первоисточник ее — внутри нас, и лишь там может быть она отыскана.
— Тебе ещё не надоело читать эту книгу?
— Нет.
— Кстати, о чём она?
— О разном.
— О, да ради бога!
— Она называется «Талман». Она содержит слова нашего великого учителя Шизумаата.
— Чтобы её прочитать, наверно, надо знать язык Драков, так ведь?
— Не помешает.
— Так научи меня языку Драков.
— Эта книга не для тебя, Дэвидж.
— Конечно! Шизумаат слишком хорош для людей?
— Не для всех людей, а лично для тебя!
— Начинаем переходить на личности.
— Ты не забыл, что сказал о Шизумаате?
— Нет, а ты, похоже, забыл, что сказал про Микки Мауса!
— Я сделал плохо. Я... был неправ.
— Я тоже был неправ, что сказал про Шизумаата.
Cлайд с цитатой