— Знаете что, миссис Пимен?
— Что?!
— Ничего...
— Вот и вы, Ипкисс, большое «ничто»!
— Не пора ли вам обратно в лабораторию, чтобы болты подтянули! Вот!... что нужно было сказать...
— Знаете что, миссис Пимен?
— Что?!
— Ничего...
— Вот и вы, Ипкисс, большое «ничто»!
— Не пора ли вам обратно в лабораторию, чтобы болты подтянули! Вот!... что нужно было сказать...
— Итак, доктор Ньюман, Вы говорите, что все носят маски?
— Верно, Вэнди. Все мы носим маски, образно говоря. Мы подавляем подсознание, наши низменные желания, и создаем более социально приемлемый образ.
Презрение и унижения идут рука об руку, когда нация почивает на лаврах собственной вины.
— Я возблагодарил Бога и вашего короля за спасение, хотя с тех пор он менял только унижает.
— Кто — Бог или король?
— Иногда оба.
Я прекрасно знаю, кто я и что я, – снова прервал ее поручик. – Я из тех, кому люди плюют на руки, когда работает, и в тарелку, когда ест. Я из тех, кто глотает шпаги и мрак, сигает из огня в полымя, а моя левая нога не желает добра правой. В одном кармане у меня растет пшеница, в другом – трава, душу свою ношу в носу, а все меня учат чихать. У отца моего только иногда облако набегает на солнце, а мне то дождь льет в миску, то снег валит в кровать. Я из тех, кто вилкой чешется и ножи в землю сажает да растит зубы, потому что ложки у меня не растут, пока я ем…
Не унижайся никогда до лести даже перед высшими, а тем более перед человеком, мнением которого ты, в сущности, пренебрегаешь.