Они не помнят ничего! Ни добра, ни зла. Как градусник! Стряхнул — и нет ничего…
— ... Зло трудно забыть.
– Здесь я с тобой согласен... Добро люди забывают гораздо быстрее.
Они не помнят ничего! Ни добра, ни зла. Как градусник! Стряхнул — и нет ничего…
— ... Зло трудно забыть.
– Здесь я с тобой согласен... Добро люди забывают гораздо быстрее.
Дурное и хорошее — их нет. Есть то, как мы решим назвать их сами.
(Нет ничего, что было бы хорошим иль дурным — но делает его сознанье таковым.)
— Эй, Джеред.
— Да.
— Помнишь, на прошлой неделе ты сказал, что есть невидимая черта, отделяющая добро от зла, и что по-твоему ты ее переступил, а я ответил: «Нет, нет, ты хороший»?
— Да, помню, и что?
— Я больше так не думаю.
— Ты думаешь, что я злодей, Боско?
— Я в этом уверен.
Так во всяком зле можно найти добро, стоит только подумать, что могло случиться и хуже.
Всё — и Зло, и Добро, что людская скрывает природа,
Высшей воле подвластно, и здесь не дана нам свобода.
— Суть существования и оправдание ведьмаков поколеблены, поскольку борьба Добра и Зла теперь идёт на другом поле боя и ведётся совершенно иначе. Зло перестало быть хаотичным. Перестало быть слепой и стихийной силой. Сегодня Зло действует по праву закона — ибо у него теперь права. Оно действует в соответствии с заключенными договорами. Ведьмаки созданы для того, чтобы убивать чудовищ. А как я могу это делать, если настоящие чудовища, по сравнению с которыми даже дракон выглядит невинным щенком, бродят по миру, скрываясь за идеалами, верой или законом?..
— Послушай. Самое большое Зло в этом мире — это относительность морали. Она убила больше народу, чем чума Катрионы и все драконы вместе взятые.
Упрекам и укорам стариков, о люди, с уважением внемлите:
Ведь эти люди ведают о зле и о добре всех будущих событий.
Человеку, который по неразумию причиняет мне зло, я воздам, защитив его самою щедрою любовью; и чем больше зла будет исходить от него, тем больше добра будет исходить от меня.