Месть вызывает месть.
— А как вам в пустыне? Нравится? Здесь лучше?
— Нет, мое сердце на родине. Где бы я ни был — оно всегда там.
Месть вызывает месть.
— А как вам в пустыне? Нравится? Здесь лучше?
— Нет, мое сердце на родине. Где бы я ни был — оно всегда там.
— Надеюсь, ты будешь помнить меня не только, как врага.
— Вы великий царь, я никогда не смогу забыть о вас.
— Мы оба изменились за двадцать лет.
— Мы изменились только внешне, в душе мы все те же. И наша любовь не угасла.
— Я выполняю долг, ради Христа!
— Ты убиваешь невинных людей.
— Они сарацины!
— Только в этом их вина? Они мирные бедуины.
— Убей его, он убил моего брата!
— Да. А твой отец убил его отца. Ты теперь король, Эрик, король! Ты должен быть мудрым.
— Мы должны верить, Харальд. Верить, что одолеем зло.
— А, если мы не сумеем одолеть зло?
— Тогда мы умрем.
Карл сидел и гадал, чем же заслужил божью немилость. Ему и в голову не приходило: а что если Бог — это женщина?
Я стал воспринимать это сборище как один большой зверинец. Я стал глумиться над его обитателями, всячески издеваться и унижать их, выставляя на вид их несостоятельность в реале. Я мстил им. Да, мстил за так и не обретённый оазис другого мира. За очередную утраченную иллюзию. За новое разочарование. За весь их фальшак, в который я почти поверил и в который был готов нырнуть с головой.