— Что это за идиотская машина? Где кадиллак? Где наш Кэдди, наш блюзмобиль?
— Я его обменял.
— На эту рухлядь?
— Нет, на микрофон.
— На микрофон? Ладно, это я понимаю.
— Что это за идиотская машина? Где кадиллак? Где наш Кэдди, наш блюзмобиль?
— Я его обменял.
— На эту рухлядь?
— Нет, на микрофон.
— На микрофон? Ладно, это я понимаю.
— Те копы отобрали твои права. Они знают твое имя и твой адрес.
— Нет, моего адреса они не знают. Я подделал место жительства. Там написано 1060 по Вест Эддисон.
— Это же стадион Ригли Филд.
Давным-давно я вёл одну программу, приходит такой известный российский актер и я его спрашиваю: «Кого вы считаете выдающимися актерами двадцатого века?»
Он так сел и сказал: «Нас немного...»
Его рост доходил до ста восьмидесяти пяти сантиметров, и с такой высоты ему легко и удобно было относиться к теще с некоторым пренебрежением.
Я не жалею о пережитой бедности. Если верить Хемингуэю, бедность — незаменимая школа для писателя. Бедность делает человека зорким. И так далее.
Любопытно, что Хемингуэй это понял, как только разбогател…