Каждый имеет право на собственное горе, ибо сердце не имеет форму меры. И всё это... незаменимо.
Ничто так не сжигает сердце, как пустота от потери чего-то или кого-то, когда вы ещё не измерили величину этой потери.
Каждый имеет право на собственное горе, ибо сердце не имеет форму меры. И всё это... незаменимо.
Ничто так не сжигает сердце, как пустота от потери чего-то или кого-то, когда вы ещё не измерили величину этой потери.
Сердце живет ранами. Наслаждение может превратить сердце в камень, богатство может иссушить его, но горе... нет, горе не может разбить его.
— Хм. Кажется, у нас появились зрители. Наверное, ты сейчас чувствуешь себя неловко, да?
— Послушай... блондиночка, сэр! Если хочешь выйти из этого заведения живой, то я советую тебе отпустить меня. Сейчас же!
Я чувствую взгляд на заштопанном сердце, но так не люблю уходить в многоточье, пишу тебе снова, пишу в ритме скерцо, вбивая молитву «услышь» в междустрочье.
Постучится к сопернику горе -
Не злорадствуй с врагом заодно,
Знай: коварно житейское море,
Переменчиво слишком оно.
— У вас просто каменное сердце, — заметил Глеб.
— Конечно. Я ведь женщина!
— И, судя по всему, умная.[...]
— Нет. Просто красивая. А какую бы глупость ни сморозила красивая женщина, мужчина, даже самый умный, будет слушать её, раскрыв рот. Таков закон джунглей.