Октябрь, вечер, нос замёрз,
Я был сегодня так хорош!
На льду плясал я словно Джексон,
Проверив все свои рефлексы.
Октябрь, вечер,
С работы еду по Екаду.
Решил объехать пробку я,
В итоге сам её создал.
Вижу пустоту, и вдруг удар,
Думал потерялся и пропал.
Снег, дорога, кювет,
Слава Богу никто не пострадал.
Октябрь, осень набирает обороты,
Всё больше уступая место ноябрю.
Листвою золотой покрыты все дороги,
Ну а ключ к сердцу фраза: «я тебя люблю».
— Да ладно, хочешь сказать, что тебе тут не одиноко? В заднице мира?
— Нет. Я не очень люблю людей — предпочитаю фасоль. Видел длинную фасоль? Она взошла. И ещё банджо. Вот мои друзья: фасоль и банджо. И ещё я трахаю сварщицу — надо иметь хобби.
Его рост доходил до ста восьмидесяти пяти сантиметров, и с такой высоты ему легко и удобно было относиться к теще с некоторым пренебрежением.
Давным-давно я вёл одну программу, приходит такой известный российский актер и я его спрашиваю: «Кого вы считаете выдающимися актерами двадцатого века?»
Он так сел и сказал: «Нас немного...»
Я не жалею о пережитой бедности. Если верить Хемингуэю, бедность — незаменимая школа для писателя. Бедность делает человека зорким. И так далее.
Любопытно, что Хемингуэй это понял, как только разбогател…
— Папа, почему мужчины лысые?
— Когда мужчины лысые, у них голова сияет и остается больше места для лица.
— Я знаю, что нам делать с твоими предвидениями... Знаю, куда с ними ехать.
— Куда же?
— В Вегас!
Cлайд с цитатой