Ей хотелось известно что, известно с кем. Но «известно кто» не звонил, зато звонил неизвестно кто.
В статуе любят не глину, не бронзу, не мрамор – душу ваятеля.
Ей хотелось известно что, известно с кем. Но «известно кто» не звонил, зато звонил неизвестно кто.
Говорят, что цена свободы — это вечная бдительность. Возникает вопрос: «Что такое свобода?» Имеется несколько вполне простых практических критериев, при помощи которых в наше время в условиях мира можно получить ответ на этот вопрос, а именно:
Есть ли право на свободное выражение мнения и на оппозицию и критику существующего правительства?
Имеет ли народ право сместить правительство, которое он не одобряет, и предусмотрены ли конституционные средства, с помощью которых народ может осуществить свою волю?
Свободны ли суды от насилия со стороны исполнительной власти и от угроз толпы применить насилие и свободны ли суды от всякой связи с отдельными политическими партиями?
Будут ли применяться одинаковые правила как для бедных, так и для богатых, как для частных лиц, так и для правительственных чиновников?
Каждый год в тебе что-то умирает, когда с деревьев опадают листья, а их голые ветки беззащитно качаются на ветру в холодном зимнем свете. Но ты знаешь, что весна обязательно придёт, так же как ты уверен, замёрзшая река снова освободится ото льда. Но когда холодные дожди лили не переставая и убивали весну, казалось будто ни за что загублена молодая жизнь. Впрочем, в те дни весна в конце концов всегда наступала, но было страшно, что она могла и не прийти...
Бывает горе — что косматая медведица. Навалится, рвет, терзает — света невзвидишь... А отвалит — и ничего, вроде можно дышать, жить, действовать. Как не было.
А бывает пустячок, оплошность. Мелочь, но за собой мелочь эта такое тянет, что не дай бог никому.
Жить мгновением — как верно и как прекрасно это звучит! Но чем больше я этого хочу, тем меньше понимаю, что это значит.
Журналисты предпочитают бесконечную точность ошибочных выводов «приблизительной» правде сказочника.
На первых порах всеобщее негодование по поводу членов польского правительства и армейского командования, сбежавших за границу и бросивших страну на произвол судьбы, было сильнее, чем ненависть к немцам. С горечью вспоминали слова маршала (Имеется в виду Ю. Пилсудский. Ред.), обещавшего не отдать врагу даже пуговицы от мундира. И правда — не отдал, потому что забрал мундир с собой, когда бежал из Польши.
Об этом убийстве он читал очень недавно. Много читал и слышал о таких вещах с тех пор, как въехал в Россию.