Ольга Маркес. Железный Лев. Раста-сказка

Все, абсолютно все (даже дети) утопают в серости, начиная от лиц, заканчивая мелочными глупыми душонками, проданными денежному богу. Они не видят ничего, кроме собственных суетных проблем, ничего кроме собственных псевдо-величия и псевдо-важноси, псевдо-нужности. Это они построили эти уродливые серые дома, залили зеленые луга серым асфальтом, создали машины, зловонно выпускающие из себя серый дым и... создали себе подобных. Научили их своей до боли пошлой жизненной мечте и дали им зеленый свет на перекрестке в жизнь: школа, ВУЗ, работа, семья, дети, погибшая мечта, непройденный путь....

0.00

Другие цитаты по теме

Бунт не может привести ни к чему, кроме напрасных жертв, но люди не в состоянии больше ничего придумать. Я надеялась научить их самостоятельно организовывать свою жизнь, хотя бы на самом простом уровне – договариваться о совместных действиях с непохожими на тебя людьми, не ждать помощи от кого-то, а помогать другим, ну и тому подобное… Но люди привыкли либо к власти, которая все решает за них, будь то бог или король, либо к полному ее отрицанию. Тяжело менять их мировоззрение.

Люди могут не понимать этого, но всё это ради высшего блага! Они могут сопротивляться, но они попросту ничего не понимают! Им не ведомо их истинное место в этом мире!

Человек обманывает себя, что он — центр вселенной. Он, к счастью, лишь малюсенькая ее часть.

– Белые люди из Кайро злы?

– Нет, они просто несчастны. Белый слепит, знаешь, сын? Белые люди из Кайро слепы. У белых людей белые желания, белые страсти. Они видят только белое. Они верят только в белые чудеса.

– А какие ещё чудеса бывают, отец? Цветные?

– Нет, сын, ещё бывают чёрные.

Люди, которых угнетают... серьезные сомнения, обычно проходят похожий путь — все в молодости начинают много читать, открывать для себя разные философские концепции и, проверив, насколько они ему близки, выбирают из нагромождения идей некую систему взглядов.

Только ограниченные люди не судят по внешности. Настоящая тайна мира в том, что мы видим, а не в том, что скрыто.

(Самые большие загадки таит в себе то, что мы видим, а не то, что скрыто от наших глаз.)

— Почему не заменить увядающий цветок на свежий?

— Но разве сможем мы тогда оценить мимолетность цветка?

— Зачем ценить мимолетность?

— Чтобы дорожить нераскрывшимся бутоном. Чтобы восхищаться распустившимся цветком. Чтобы помнить о красных лепестках, когда пион уже давно отцветет.

— Зачем?

Она смотрела пристально, словно сомневаясь. Затем решилась:

— Зачем ценить мимолетность человеческой жизни? Она уйдет в бессмертие, станет духом. И на смену ей придут другие....

— Сравнение некорректно.

— Да, — признала Кими. — Но внутреннюю дисциплину нужно воспитывать в деталях, в мелочах. В лепестках. Это вопрос… мировоззрения.

Человек ощущает себя, свои мысли и чувства, отделенными от всего мира — и это его оптический обман. Эта иллюзия стала темницей для нас, ограничивающей нас миром собственных желаний. Наша задача — освободиться из этой тюрьмы, расширив сферу своего участия до всякого живого существа, до целого мира. Никто не сможет выполнить эту задачу до конца, но попытки достичь этой цели, являются частью освобождения.

Каждый человек вырабатывает способ бытия в мире, который является разумным компромиссом между тем, как он понимает себя и свои потребности, и тем, как он понимает мир с его возможностями и опасностями. К сожалению, понимание и того, и другого складывается в детстве, и в нашей культуре человеку предоставляется очень мало помощи для пересмотра своего детского мировоззрения в зрелом возрасте. Таким образом, мы разрабатываем способы бытия, суживающие и ограничивающие нашу жизнь. То, что мы называем интенсивной психотерапией, на самом деле есть ускоренный образовательный процесс, направленный на то, чтобы достичь зрелости, задержавшейся на двадцать, тридцать или более лет из-за попыток жить с детским отношением к жизни.

Настоящий философ видит людей такими, какие они есть, и никогда не разочаровывается, потому что никогда не ожидает встретить идеал. Циник же начинает во всем искать невозможное и приходит в уныние, потому что люди оказываются совсем другими.