В познаньях я достиг уже того,
Что знаю, что не знаю ничего.
И к сожалению, и к счастью, для меня улыбка — это обязанность. Улыбаться я должна всегда, даже если на чемпионате мира на весь земной шар объявят:"Ирина Чащина на многие века опозорила художественную гимнастику", — я всё равно должна сначала улыбнуться и только потом, вдали от публики, смогу сделать себе харакири.
Если я прокричу: «ИДЕАЛ, ИДЕАЛ, ИДЕАЛ, ПОЗНАНИЕ, ПОЗНАНИЕ, ПОЗНАНИЕ, БУМБУМ, БУМБУМ, БУМБУМ», то я тем самым дам вполне достоверное изображение прогресса, закона, морали и всех остальных возвышенных вещей, которые обсуждались разными высокоумными людьми в столь многочисленных книгах; а вывод был всегда тот, что каждый пляшет под свой личный бумбум, и что писатель имеет право на свой бумбум.
Мы стояли, а они лежали. Мы не знали о войне ничего, а они знали о ней все. И может, они знали слишком много?
Наше познание начинается с восприятия, переходит в понимание, и заканчивается причиной. Нет ничего важнее причины.
Первородное зло было в том, что бытие — жизнь Земли и существ — постигалось как нечто, выходящее из разума человека. Познавая мир, человек познавал только самого себя. Разум был единственной реальностью, мир — его представлением, его сновидением. Такое понимание бытия должно было привести к тому, что каждый человек стал бы утверждать, что он один есть одно единственное, сущее, все остальное — весь мир — лишь плод его воображения. Дальнейшее было неизбежно: борьба за единственную личность, борьба всех против всех, истребление человечества, как восставшего человека его же сна, — презрение и отвращение к бытию, как к злому сновидению.
— Разумно. Ты достоин Глаза Агамотто, нужно лишь подучиться. А пока не стоит гулять по улицам, бренча камнями Бесконечности.
— Чем?
— У тебя есть способности к магии, но как же ты всё-таки необразован!..
Cлайд с цитатой