Отныне только воспоминания,
Мои прекрасные воспоминания.
А завтра я буду совсем одна,
Отныне я буду совсем одна.
すべては思い出,
悲しい思い出.
明日は
そう どこかへ ,
どこかへ 遠くへ.
Отныне только воспоминания,
Мои прекрасные воспоминания.
А завтра я буду совсем одна,
Отныне я буду совсем одна.
すべては思い出,
悲しい思い出.
明日は
そう どこかへ ,
どこかへ 遠くへ.
Капли с неба, капли на козырек и плечи.
Я шёл по старым переулкам в дождливый московский вечер,
Дым последней сигареты уносился вдаль,
Я шёл, мечтал, что он унесёт мою печаль.
Но, увы, дым уносил мечты, открывая раны
От потерь и от любви, я закрывал глаза
И видел тех, кого в пути терял...
Она не умеет запросто
Совесть и память выкинуть,
Поэтому так несчастлива -
Опутана, словно нитями,
Обрывками воспоминаний,
Которые станут почвой
Для трудных побед и знаний,
Проросших сквозь одиночество.
Ты знаешь,
Мне так тебя здесь не хватает.
Я снова иду по проспекту, глотаю рекламу,
Прохожих, машины сигналят, но не замечаю.
Держусь и опять спотыкаюсь.
Уж лучше домой, на трамвае,
На наших с тобою любимых местах.
Ты знаешь,
Погоду здесь не угадаешь,
От этого все как-то мельком -
Прогулки и мысли, стихи на коленках.
Прости, но я очень скучаю.
Все носится перед глазами.
Я должен, я буду, я знаю.
Вернувшись домой, я пытаюсь уснуть.
— Я осталась совсем одна в этом мире. И я решила, если мне суждено жить в печали — можно хотя бы окружить себя прекрасными вещами, и пускай со мной будет мужчина, которого я ни капли не люблю. Меня манила тьма, которую я ощутила в его сердце. Я мечтала однажды потеряться в ней...
Бойся несчастий, — внушительно сказал Галеран, беря мальчика за плечо, — ты очень страстен во всём, сердце твоё слишком открыто, и впечатления сильно поражают тебя. Будь сдержаннее, если не хочешь сгореть. Одиночество — вот проклятая вещь, Тиррей! Вот что может погубить человека.
Воспоминанье слишком давит плечи,
Я о земном заплачу и в раю,
Я старых слов при нашей новой встрече
Не утаю.
Я храню воспоминания о нём, словно краденые драгоценности, которые можно надевать лишь по особым случаям.
Всего страшней для человека
стоять с поникшей головой
и ждать автобуса и века
на опустевшей мостовой.