Я рваная рана, прямая мишень, бледная тень с головою в петле
На тонкой игле стою.
Отсюда все плохое видно в красных красках.
А ты бессилен, это обидно и бесит ужасно.
Душа импотентна без обыденной плоти, но её тоже колотит,
Когда моя любовь проходит процедуру
За гранью эмоционального предела.
Опознание трупа, как в новостях говорят — тела.
Тебе придется быть смелой — а я уже не удел.
Хотя вот — прилетел, ведь ты так хотела...
В этот день, до мелочей — всё о ней,
Всё для нее, я миллион идей нашел.
Адреналин, как перед началом драки в юности,
И я боюсь как бы не наделать глупостей,
Но наплевать, вот и проверим заодно,
Как судьба преподнесет для нас это кино.
Мы склоняемся перед неизбежным. Но не как пшеница, а как гречиха! Когда налетает буря, ветер приминает спелую пшеницу, потому что она сухая и не клонится. У спелой же гречихи в стебле есть сок, и она клонится. А как ветер уймется, она снова подымается, такая же прямая и сильная, как прежде.
Я заметил, что даже те люди, которые утверждают, что все предрешено и что с этим ничего нельзя поделать, смотрят по сторонам, прежде чем переходить дорогу.
Все, не только земля, но и человеческий труд, и человеческая личность, и совесть, и любовь, и наука, — все неизбежно становится продажным, пока держится власть капитала.
Зачем считать созвездья в небесах?
На что мне тексты обветшалых свитков?
Свою судьбу прочту — в твоих глазах.
Cлайд с цитатой