В этот день, до мелочей — всё о ней,
Всё для нее, я миллион идей нашел.
Адреналин, как перед началом драки в юности,
И я боюсь как бы не наделать глупостей,
Но наплевать, вот и проверим заодно,
Как судьба преподнесет для нас это кино.
В этот день, до мелочей — всё о ней,
Всё для нее, я миллион идей нашел.
Адреналин, как перед началом драки в юности,
И я боюсь как бы не наделать глупостей,
Но наплевать, вот и проверим заодно,
Как судьба преподнесет для нас это кино.
Мы склоняемся перед неизбежным. Но не как пшеница, а как гречиха! Когда налетает буря, ветер приминает спелую пшеницу, потому что она сухая и не клонится. У спелой же гречихи в стебле есть сок, и она клонится. А как ветер уймется, она снова подымается, такая же прямая и сильная, как прежде.
Я заметил, что даже те люди, которые утверждают, что все предрешено и что с этим ничего нельзя поделать, смотрят по сторонам, прежде чем переходить дорогу.
Все, не только земля, но и человеческий труд, и человеческая личность, и совесть, и любовь, и наука, — все неизбежно становится продажным, пока держится власть капитала.
— Ты веришь в судьбу? — чужой голос, полный холодного презрения, всплыл из памяти. Стало дурно.
— Нет, — ответил Джостен. — А ты?
— А в удачу? — проигнорировав встречный вопрос, снова спросил Аарон.
— Только если в плохую.
— Весьма польщён твоим мнением о происходящем и о нас в частности.
Можно жить, позволяя другим решать все за нас: кто мы, какие мы. Сумасшедшие или в здравом уме. Сексуально озабоченные или святые. Жертвы или герои. Хорошие или плохие.
Можно сказать себе: пусть решают другие.
Пусть решает история.
Пусть наше прошлое определяет будущее.
А можно решать самим.