Я попробую тебе объяснить, но боюсь, пацан, ты ещё слишком молод, чтобы это понять, видишь ли, истинная ирония строится на отчаянии, тоске и целом ворохе экспоненциально накопленных неудач.
— Вот если бы все так: не рассуждали, не думали.
— Борис Михалыч! Мне кажется, всё-таки лучше думать.
— «Смешай цвета, чтоб засиял свет белый. И сможешь возрасти в размерах». Загадка какая-то...
— Тут говорится о том, как вырасти.
— Ага. Такое нынче каждый колдун предлагает! «Возрасти в размерах, стань настоящим богатырём»... И всё за один сеанс!
Ирония сводится к тому, чтобы одновременно иметь и не иметь. Ирония подразумевает ханжеское дилетантство, отрицание.
Софи настолько воспряла духом, что решила заняться ужином. Она сгребла все, что было на столе, в груду вокруг черепа на дальнем конце и стала резать лук.
– У тебя-то небось в глазах не щиплет, дружище, – сказала она черепу. – У всех свои преимущества.
Когда-нибудь я обязательно напишу статью для «Лингвистического журнала» и озаглавлю ее: «Интонация как недостаточное средство передачи иронии».
Привычка к иронии, как и к сарказму, портит характер, она придаёт ему постепенно черту злорадного превосходства: под конец начинаешь походить на злую собаку, которая, кусаясь, к тому же научилась и смеяться.
Нет у меня никакого мнения. Абсолютно никакого.
Мнение — это политика, а политика — зло, из-за которого многих вздергивают на сук, когда они еще молоды и красивы.
Cлайд с цитатой