Алиса, прости, что назвала тебя щербатой сукой! Ты же не виновата, что щербатая!
— Но это несправедливо!
— «Несправедливо»?! Да ты знаешь, с кем имеешь дело? Меня ещё никто не обвинял в справедливости. Если подумать, я оскорблена.
Алиса, прости, что назвала тебя щербатой сукой! Ты же не виновата, что щербатая!
— Но это несправедливо!
— «Несправедливо»?! Да ты знаешь, с кем имеешь дело? Меня ещё никто не обвинял в справедливости. Если подумать, я оскорблена.
— Если я правильно понимаю, — замялся аррант, — те слова, что он обратил против тебя, суть непроизносимые речи, которые ваш закон велит смывать только кровью?
— Может, и велит, — поглядывая наверх, сказал Волкодав. — Только не наш закон, а сегванский.
— А у вас как принято отвечать на такое?
— У нас, — проворчал Волкодав, — говорят «сам дурак».
— Сначала ты опухаешь! Организм сейчас работает на воде! Вода уйдет, останутся мышцы! Так на коробке написано…
— Ты знаешь шведский?
— Да! В Африке все знают шведский…
Я никак не могу понять, то ли это колоссальный комплимент, то ли смертельное оскорбление.
Писать про уважение могут все, а вот не оскорблять — не каждый способен, особенно ближнего …