— Замолчите! И слушайте меня! Все! Молодые, старые, лесбиянки и прочие!
— У меня на ужин будет красная форель!
— Особенно глухие!
— Замолчите! И слушайте меня! Все! Молодые, старые, лесбиянки и прочие!
— У меня на ужин будет красная форель!
— Особенно глухие!
— Ты веришь в любовь с первого взгляда?
— С первого? Нет, это слишком просто. Я верю, что нужно присмотреться повнимательнее.
— Почему каждый раз, когда тебе приносят новую картину, у тебя подгибаются колени?
— Нет, не каждый раз. Понимаешь, я смотрю на эту картину и вижу, что это влюбленные, что они любили друг друга до самой смерти.
— Аманда, это же картина! В жизни не прошло бы и двух лет, как она бы забеременела, а он загулял с официанткой из бара.
— Может быть, поэтому я и люблю искусство больше, чем жизнь.
— Аманда, знаешь, в чём твоя беда? Ты всех идеализируешь и влюбляешься без оглядки.
— В Нью-Йорке четыре миллиона мужчин. Почему я не могу найти себе одного, хорошего, только одного?!
— Небось живешь жирнячно, да?
— Я? Ты вообще про что?..
— Ты спишь на шелке? И всяким золотым говном обливаешься? Ты богатый!
— Я от всего этого отказался. Хотя по золотому говну время от времени скучаю.
— Что, правда, отказался? Знала, что ты не такой плохой.
— Ваша задача найти и поймать голубка.
— Проще простого: дайте мне хлеб, большую сеть и молоток.
— Он нужен нам живым!
— Хм... Обойдемся без молотка.
Давным-давно я вёл одну программу, приходит такой известный российский актер и я его спрашиваю: «Кого вы считаете выдающимися актерами двадцатого века?»
Он так сел и сказал: «Нас немного...»
Я не жалею о пережитой бедности. Если верить Хемингуэю, бедность — незаменимая школа для писателя. Бедность делает человека зорким. И так далее.
Любопытно, что Хемингуэй это понял, как только разбогател…