Ещё одна фигня, которая погубит нас скоро, вот увидите — толерантность.
Я говорю лечить его надо, а вы — дружить.
Ещё одна фигня, которая погубит нас скоро, вот увидите — толерантность.
Самое лучшее, что вы можете дать своему врагу – прощение; оппоненту – терпимость; другу – ваше сердце; ребёнку – хороший пример; отцу – уважение; матери – поведение, благодаря которому она будет гордиться вами; себе – уважение; всем людям – милосердие.
Я научился принимать ее веселость и раздражение как перемену погоды, с которой ведь не поспоришь, а только воспринимаешь ее как радостную, либо как грустную.
Если на Западе толерантность это умение снисходительно относиться к человеку с какими-то недостатками внешними или по убеждениям, не таким, как ты, то в России вся толерантность сводится к тому, что обидные слова просто заменяют синонимами, от чего ещё обиднее. И нас, толстых, ещё и как социальный класс выделили.
Для нас сделали отдельные магазины одежды. Видели эти магазины? «Магазин одежды нестандартных размеров» называется. Хрен с ним, это вроде бы толерантно звучит, но почему названия у них при этом типа «Три толстяка»? Почему на афише какие-то три ублюдка жирных со свиньёй на поводке? Это не толерантность! И на входе ещё вот эта надпись: «Двери шире не открываются, заходите боком»! Это обидно!
У всех есть недостатки — у кого больше, у кого меньше. Вот почему и дружба, и помощь, и общение были бы невозможны, если бы не существовало между нами взаимной терпимости.
— Однажды я подумал, может, переехать в Москву? И потом, знаешь, посчитал, что я продаю квартиру в Воронеже...
— И покупаешь в Москве...
— Пиджак!
Я не могу поверить, что толерантность заключается в необходимости терпеть нетерпимость.
А ещё буквально 50 лет назад были пухленькие в моде. Если худая — больная значит, а эта вот — хорошенькая. Всё, 50 лет прошло и они давай худеть: фитнес, йога. Бедняги! Мы через 20 лет придумаем что-нибудь новенькое. Любим толстых, но без груди. Давай, выкручивайся!