Я вылетал в окно, пока они сидят за окном
И любят исключительно одних себя.
Так, может быть, твой мэр похож не на свинью,
Когда в итоге — он решил любить одну свою семью?
Я вылетал в окно, пока они сидят за окном
И любят исключительно одних себя.
Так, может быть, твой мэр похож не на свинью,
Когда в итоге — он решил любить одну свою семью?
Мои стихи не несут сакральный смысл.
Я худее Вас, но не вмещаюсь в телевизор.
Как Вы и мои тексты, только курам на смех.
Всё потому что, курицы, писал я не для Вас их.
Изменить людей нельзя, увы, прости.
Они же первые воткнули тебя в тир.
Вот так и я когда-то верил в них как ты.
Ой, косатики, всё виноватых ищите, власть пытаете. Ой, а где эта власть? Кто её видел-то? А я видела. Я тут, считай полвека, без малого, прибираюсь и вот, что вам скажу: наша власть, как и народ безмолвствует, но не бездействует. Смотрите как быстро и ловко эти коты неуёмные разграбили полстраны. Всё носишь и носишь им пепельницы, а что толку то, утром прихожу, опять нет. Едят они их что ли? Так, к сожалению, было почти всегда: и при царе-батюшке и при генеральном секретаре и при президенте, прости Господи. Всё себе, всё для себя, лишь бы нахапать, тьфу. Наша российская власть начинает двигаться и соображать, когда действует только в личных интересах, для своего «я». А мы, мы собираем крошки с их стола и верим лучшую жизнь. И так будет всегда, пока в их кабинете пропадают пепельницы.
То, что нам всем навязали, мы вряд ли развяжем в ближайшие годы.
Собою забили казармы, в обоймы свои зарядили свободу.
И если в побег клетку пилим, то лишь под присмотром.
И если мы где победили, то лишь по просмотрам.
И ты останешься в звездах блистать, без единой октавы.
Пока Большой Брат тебе лайкает аву!
Жить другим человеком опасно. Эгоизм — самая надёжная основа счастья. Мужчины легко уходят из под власти женщин.
То, что нам всем навязали, мы вряд ли развяжем в ближайшие годы.
Собою забили казармы, в обоймы свои зарядили свободу.
И если в побег клетку пилим, то лишь под присмотром.
И если мы где победили, то лишь по просмотрам.
И ты останешься в звездах блистать, без единой октавы.
Пока Большой Брат тебе лайкает аву!
Феномен в том, что хотя люди ходили в 1990-х на митинги, сформировали свое мнение сначала о Горбачеве, потом о Ельцине и Путине, наблюдали создание и распад партий и партиек, написали много разных слов о качестве Думы, правительства и проблемах общества, и снова походив на митинги в последний год, никто из них — из нас — так и не пожил в условиях сменяемости и выборности власти. А стало быть, и не понимает сколь-либо глубоко, что такое политика.
О каком идеалистическом, храбром, избранном народе идет речь? Это чушь собачья! Народ, которым повелевают и он корится; которого унижают, а он воспринимает это как само собой разумеющееся; который видит реальную жизнь, перебивается за чертой бедности и продолжает с этим мириться… Власть убеждает людей, что они должны существовать именно так. Власть всеми способами навязывает людям свои вымышленные идеалы, а те верят, что это цель всей их жизни. Еще никто открыто не засомневался. А тех, кто решился заговорить о проблемах, выступить против, народ позволяет отъединять, защищаясь от другого, разумного мнения. Этот народ наблюдает за убийствами тех, кто храбрее и отчаяние многих других. И я уже не знаю, хочу ли я, так как раньше, помочь всем вырваться из цепких лап правительства. И хотят ли они освободиться...
Какова жизнь в государстве, где справедливость можно добиваться только через общественный резонанс, а у СК и у эксперта могут быть «пьяные мальчики в глазах»? Почему за справедливостью надо обращаться к журналистской власти в лице Пиманова, Гордона? И почему П. Астахов не сказал, какое именно обвинение предъявлено эксперту Клейменову — халатность или уже что-то серьезнее? А никого не волнует, что Клейменов действенно не раскаивался — грубо вел себя на передачах, отвечая на вопросы отца погибшего мальчика: «идите в суд, есть экспертиза, суд разберется»?
―... я могу пронизать пространство и уйти в прошлое.
― Уйти в прошлое?
― В прошлое.
― Такие опыты, уважаемый Александр Сергеевич, нужно делать с разрешения только соответствующих органов!
― Александр Сергеевич, куда стенка девалась?
― В чём дело? Что такое? Здесь сейчас стенка была!
― Товарищ Тимофеев, за стенку ответите по закону. Видал, какую машину изобрели?