К добру и злу постыдно равнодушны,
В начале поприща мы вянем без борьбы;
Перед опасностью позорно малодушны
И перед властию — презренные рабы.
К добру и злу постыдно равнодушны,
В начале поприща мы вянем без борьбы;
Перед опасностью позорно малодушны
И перед властию — презренные рабы.
– Так значит, зло чаще всего появляется из–за… одиночества?
– Да. Вспомни сказки. Там все злодеи и негодяи… оказывались одинокими. Рядом с ними никого не было. Поэтому им пришлось сражаться в одиночку. Но знаешь… они заслуживают уважения. Потому что все же боролись, потому что не сгинули в пучине чужой злобы или равнодушия. Последнее – тоже очень опасная вещь. Ведь одинокими злодеи порой становятся не только из–за жестокости, но и из–за безразличия других к их судьбе. Но эти выживают куда легче, ведь равнодушие – не ненависть.
Делись со мною тем, что знаешь,
И благодарен буду я.
Но душу ты мне предлагаешь:
На кой мне черт душа твоя!..
Они были молоды и искренне верили в эффективность борьбы и победу справедливости. Но... они были молоды и по привычке считали, что всё за них должны делать те, кто старше.
Но невинен рок бывает,
Что чувство в нас неглубоко,
Что наше сердце изменяет
Надеждам прежним так легко.
Теперь я понимаю, что значит «перегореть». Именно это со мной произошло. Я перегорел. Что-то во мне погасло, и все стало безразлично. Я ничего не делал. Ни о чем не думал. Ничего не хотел. Ни-че-го.
— Что касается жандармерии, мы прекрасно сотрудничаем с полковником Теонестом, который ее возглавляет. Это человек слова, профессионал, он уверяет меня, что наказывает виновных за бесчинства и оплошности.
Вот оно как. Для ООН жестокое убийство Сиприена, его жены и детей представляло собой оплошность.
Хоть нет у нас той силы, что играла
В былые дни и небом, и землею,
Собой остались мы; сердца героев
Изношены годами и судьбой,
Но воля непреклонно нас зовет
Бороться и искать, найти и не сдаваться.
Кто муки знал когда-нибудь
И чьи к любви закрылись вежды,
Того от страха и надежды
Вторично не забьется грудь.
Он любит мрак уединенья.
Он больше не знаком с слезой,
Пред ним исчезли упоенья
Мечты бесплодной и пустой.
Он чувств лишен: так пень лесной,
Постигнут молньей, догорает,
Погас — и скрылся жизни сок,
Он мертвых ветвей не питает, —
На нем печать оставил рок.