Счастье делает больше, чем любой чудо-препарат, который могут придумать аптекари!
— У тебя получается быть папой.
— Это не ракетостроение.
— Да уж, — подумала Вик. Это сложнее.
Счастье делает больше, чем любой чудо-препарат, который могут придумать аптекари!
— У тебя получается быть папой.
— Это не ракетостроение.
— Да уж, — подумала Вик. Это сложнее.
Существует ли человеческое стремление более жалкое — или более сильное, — чем желание получить еще один шанс для чего-либо?
Ига поразила сама уже мысль, что кто-то может не интересоваться музыкой. Это было вроде как не интересоваться счастьем.
Все живут в двух мирах. Существует реальный мир, но при этом каждый живёт и в мире, который находится внутри его собственной головы. Это инскейп, мир мыслей.
Адский огонь недостаточно горяч для мужчин — или женщин! — которые причиняют боль своим детям.
Невинность — это, знаешь ли, совсем не то, чем ее превозносят. Невинные дети отрывают крылья мухе, потому что ничего не понимают. Вот что такое невинность.
Слушайтесь вашего сердца; оно одно вам скажет правду, — перебил ее Лаврецкий… — Опыт, рассудок — все это прах и суета! Не отнимайте у себя лучшего, единственного счастья на земле.
Что это за рай, где никогда не происходит ровным счетом ничего, заслуживающего внимания? Я искала не счастья, а того, что французы называют «la vrai vie» — полной жизни. С её невыразимой красотой и мгновениями чёрного отчаянья, с её верностью и предательством, с её страхами и ощущением мира и безопасности.
Человеческое время не обращается по кругу, а бежит по прямой вперёд. И в этом причина, по которой человек не может быть счастлив, ибо счастье есть жажда повторения. Да, счастье — жажда повторения.