Бельэтаж, ложа пять,
О чем еще мне мечтать?
Девять лебедей пеpедо мной...
Бельэтаж, ложа пять,
О чем еще мне мечтать?
Девять лебедей пеpедо мной...
— Конечно, детский сад — это не Большой театр...
— Дура! Большой театр — это не детский сад!!
Мы не намерены притворяться, что понимаем театр; его не понимает никто — ни люди, состарившиеся на подмостках, ни самые искушенные директора театров, ни даже газетные рецензенты.
Актёр должен быть театральным. Его чувства и их выражение должны быть сильнее, чем чувства и их выражение у зрителя, для того чтобы достичь желаемого воздействия на зрителя. Чтобы театр мог воздействовать на жизнь, он должен быть сильнее, интенсивнее повседневной жизни. Таков закон тяготения. При стрельбе нужно целиться выше цели.
Булгаков так описывал жене свои мучения по поводу постановки «Мольера» у Станиславского:
— Представь себе, что на твоих глазах Сереже (сыну Елены от предыдущего брака) начинают щипцами уши завивать и уверяют, что это так и надо, что чеховской дочке тоже завивали, и что ты это полюбить должна.
Я не признаю слова «играть». Играть можно в карты, на скачках, в шашки. На сцене жить нужно.
Я виноват перед тобой,
Где ты теперь и что с тобой?
Возвращайся холодным утром,
Возвращайся в трамвае людном,
Возвращайся мне очень трудно,
Возвращайся и оставайся,
Возвращайся в тумане ночи,
Возвращайся когда захочешь,
Возвращайся я без тебя устал.
Я сыграла множество героинь и благодаря им поняла главное: сила женщины в её слабости! Признаюсь вам: люблю театр и не устала от него.
Я была вчера в театре. Актеры играли так плохо, особенно Дездемона, что когда Отелло душил её, то публика очень долго аплодировала.