Балет вызывает у меня отношение сложное. Более, чем другие виды искусства, это или волшебство, или оскорбление требовательного эстетического чувства. Не случайно Сергей Эйзенштейн, в общем-то не признававший балет, называл его «стыдливым цирком». О, убийственная ирония Сергея Михайловича и сейчас нашла бы в балете немало пищи!
— Конечно, детский сад — это не Большой театр...
— Дура! Большой театр — это не детский сад!!
Ни одной связной мысли в голове. Только красные вспышки перед глазами. Только мат сквозь стиснутые зубы вместе с дыханием. А стрелка часов на стене будто прилипла. Ноги гудят, как чугунные. Колени подламываются сами собой. Мягкие балетки жгут стопу, как наждак. Душа вылетает вперед и вверх, а неподъемное тело едва волочится следом...
— Ну, кто тут говорил, что балет — ненастоящий спорт? М?
— /задыхаясь/ Н... ничё... Не так... страшно...
— Балерины умеют прыгать выше вас, но, опускаясь, ещё и делают плие. Они очень выносливы.
— Я... ясно...
— Они часами танцуют на пуантах. А лёгкая форма балета зовётся футболом.
Французский балет родственен по духу расиновским трагедиям и садам Ленотра. Здесь господствуют та же размеренность, те же формы этикета, та же придворная холодность, то же нарядное равнодушие, то же целомудрие.
— Не думай – это балет или уличный танец, думай, что это танец.
— Поймите, мы участвуем в чемпионате уличных танцев, а это ведь совсем другой мир.
— Тот же самый, Карли. У тебя есть сцена и публика, и ей нужны твои чувства.
Дамы и господа! Я вынужден сообщить, что мисс Пэйдж не сможет сегодня танцевать. Ни сегодня, ни завтра. Никогда. Однако, мы решили показать вам «Красные башмачки». В этом балете раскрылся ее талант. Это ее балет, ее... Мы начинаем. И я... я уверен — она бы одобрила...
Чтобы чего-то добиться, приходится переступать через людей. Сначала через себя. Потом через других.
…я довольно быстро поняла: когда ставишь себе цель и нудно к ней идешь — тело становится твоим союзником, начинает подсказывать правильные ответы.
Cлайд с цитатой