— Скажите, каким образом у вас получается такой на редкость вкусный чай? Откройте ваш секрет.
— Нет никакого секрета. Просто не надо быть скупердяем и не экономить на заварке. Заваривайте много чая, и ваши гости всегда будут в восторге.
— Скажите, каким образом у вас получается такой на редкость вкусный чай? Откройте ваш секрет.
— Нет никакого секрета. Просто не надо быть скупердяем и не экономить на заварке. Заваривайте много чая, и ваши гости всегда будут в восторге.
Писатели восемнадцатого века — да и семнадцатого — были в основном повествователи. Девятнадцатый век украсил голые ветки повествования цветными изображениями.
Наш век — победа изображения над повествованием. Изображение присвоили себе таланты и гении, оставив повествование остальным.
— Наточка, — скомандовала я, доставая из завалов учебников «гостевой» стул, — у нас гости!
Подруга бодро кивнула и незаметно запихнула под кровать валяющийся посреди комнаты носок.
— Да мой капитан! — Звонко воскликнула она.
— А что мы делаем с гостями?
— Поим чаем, кормим булочками, развлекаем, — отрапортовала подруга.
Я смерила блондинку чистым, незамутненным взглядом и уточнила:
— А если это очень желанный гость, а у нас хорошее настроение?
— Мы поим его самой вкусной чачей!
Поэзия – дочь воображения. А может быть, наоборот: воображение – дочь поэзии. Для меня, хотя и не признанного, но все же поэта, поэзией прежде всего было ее словесное выражение, то есть стихи. О, как много чужих стихов накопилось в моей памяти за всю мою долгую жизнь! Как я их любил! Это было похоже на то, что, как бы не имея собственных детей, я лелеял чужих.
— Хочешь, сделаю тебе чай?
— Чай нужен, когда я расстроен, а я не расстроен. Университет заставляет меня работать с Крипке. Я в гневе!
— То есть... какао?
— Да, какао!
Неизменный закон всех вечеринок в большой компании: самый противный гость всегда уходит последним. Самые безнадежные зануды и идиоты никогда не посмотрят на часы в одиннадцать и не скажут: «Все уже поняли, что я патологически не способен к нормальному и полноценному задушевному общению, так что я еду домой». Нет, они будут сидеть до трех, четырех, пяти, до шести утра, пока в доме хозяина не закончатся сигареты. Хотя, может быть, они правы. Все самое странное и интересное происходит всегда под конец.
Ах! Ароматный пуэр с имбирем придает сил, словно делясь самой энергией земли. Специфический вкус не пугает, а лишь дарит какое-то особое эстетические наслаждение от запаха этого благородного тлена, особенно в дождливую осеннюю погоду, когда пахнет листьями, вином и землей. И куда подевались все готы? Это точно был бы их любимый напиток. Лучше только глинтвейн с корицей холодным зимним вечером. Но все еще впереди. Надо наслаждаться каждым мгновением настоящего.
... это единственный способ заставить чайник закипеть. Если только он заметит, что вы нетерпеливо ждете, чтобы он закипел, — он даже и зашуметь не подумает. Надо отойти и приступить к еде, как будто вы и не собираетесь пить чай. Ни в коем случае не следует оглядываться на чайник, тогда вы скоро услышите, как он фыркает и плюется, отчаянно желая напоить вас чаем.
— Вы почетные гости.
— А я вовсе не намерен быть вашим почетным гостем!
— Или сегодня вечером вы будете на приеме, или каждый из вас получит по «пеньковому галстуку»!
— Галстук?! Они хотят приподнести нам подарок!