Ролло Мэй. Любовь и воля

Другие цитаты по теме

Я нестерпимо, до ожогов души — живу. И вижу высшее проявление бытия в великом контрасте. В единении уродства и красоты, любви и боли, зла и добра, жизни и смерти, рождения и энтропии, тьмы и света, экстаза и агонии. В их слипшемся единстве, в их отчаянном соитии до исступления, до самоотдачи, до самозабвения. Каждую секунду я чувствую беспредельную боль и безграничное счастье. Пик бездны. А человек... Я хочу, чтобы он видел то, что вижу я. Я хочу, чтобы он чувствовал мои злые дары. Я хочу, чтобы все было — здесь и сейчас. Я хочу, вожделею, алчу, жаждую. Это, черт побери, просто сексуально. Ты видел, как бесконечно прекрасно, невыносимо жадно смерть целует жизнь? Как тесно обвивают зачатки распада любое созидание? И здесь твоя гениальность становится моим безумием. Но так и должно быть, отец, по образу и подобию. Так и должно быть.

... Боль утихнет, раны заживут... Только не допусти, чтобы пламя погубило твою душу; пусть не превратится в пепел сердце, которое я так люблю!... И не забывай, что я всегда рядом с тобой — я готова жить и умереть с тобой!

Предательство — это боль двоих, кем бы ты ни был — палачом или жертвой! Может быть, боль у них разная, но кто придумал, какая из них сильней?! Причинять боль страшно! А страх невозможно любить!

Сонет — монета, и на ней портрет

Души. На обороте же прочтите:

Он плата ли за гимн, что Жизнью спет,

Приданое в Любви роскошной свите,

Налог ли Смерти, собранный Хароном

У пристани, под чёрным небосклоном.

Упокоенным – покоя, а живым – не жить без боли,

Без ромашкового поля, к бою скрещенных мечей.

И, конечно, без любви не жить нам, как земле без соли:

Смерть каждая – твоя смерть – так становятся сильней...

Воистину ничем не дорожа

За этим легкомысленным занятьем,

Мы верим, что не будет платежа,

Но если он и будет, мы заплатим.

Чего бояться нам — тюрьмы, тоски,

Ущерба очагу, вреда здоровью?

Но это все такие пустяки

В сравнении со смертью и любовью.

На любви ничего нельзя построить: она — бегство, боль, минуты восторга или стремительное падение.

Кто любит, тот умирает спокойно. У кого есть Родина, тот, умирая если не за неё, то хотя бы-только в ней, на ней, умирает всегда уютно, как бы ребёнок, засыпая в мягкой и тёплой постельке, — хотя бы эта смерть была и в бою, хотя бы это и была смерть лётчика, упавшего с километровой высоты на каменистую землю. Только Родина даёт внутренний уют, ибо всё родное — уютно, и только уют есть преодоление судьбы и смерти.