Во всем есть разлом. Только так свет может попасть внутрь.
Свет живет во всем вокруг и во всех нас. Можешь заслонить его, можешь даже попытаться запереть его. Но он всегда найдет выход.
Во всем есть разлом. Только так свет может попасть внутрь.
Свет живет во всем вокруг и во всех нас. Можешь заслонить его, можешь даже попытаться запереть его. Но он всегда найдет выход.
— Слабоват огонёк, таким путь не осветишь.
— Не скажи. Если каждый из нас зажжет по спичке — света будет на полнеба...
Элейн всегда была нежной и милой, и я считала это ее силой. Лучшей силой. Благодаря, которой, не смотря на всю жестокость мира она выбирала, снова и снова, любовь и доброту. Она всегда была полна света.
Возможно, именно поэтому моя сестра теперь держала все занавески открытыми. Чтобы заполнить пустоту, существовавшую там, где когда-то был весь этот свет.
И где теперь ничего не осталось.
Иногда я смотрю на тебя и думаю, что вижу далёкую звезду. Она так ярко светит, но свет от неё идёт десятки тысяч лет. Может статься, и звезды-то уже нет. А он всё равно как настоящий. Такой реальный... Реальнее ничего не бывает.
Никто, заглянув в темноту, не хочет для себя вечное пребывание в темноте, в которой существует лишь неизвестная неопределённость. Поэтому любой разумный старается избежать этой темноты, и разрушить любую преграду, закрывающую ему путь к свету.
Ведь лучше всего понимает, что такое свет, не электрик, не фотограф, не художник, а слепой, потерявший зрение в зрелом возрасте.
Равновесие Сил не должно нарушаться до степени полного уничтожения одной из сторон, ибо нет разницы между Светом и Тьмой при отсутствии любой составляющей из этой пары противоположных начал, ибо вообще нет одного без другого.
Любой, кто полагает, что солнечный свет — это чистое счастье, никогда не танцевал под дождем.